- Гааааля! – простонала Катя. – Ты где свои книги берёшь? На Букривере? Там же выбор огромный, что-нибудь поумнее поищи!
- Раз ты такая умная, скажи – почему Люська не выходит на связь? – обиделась Галина.
Катя не знала. Почему Люся, любительница запечатлеть себя в любом хоть чем-то интересном месте, до сих пор не завалила социальные сети фотографиями своей новой, шикарной и красивой жизни? Пожалуй, надо начинать искать контакты её родственников – если и им она не звонит и не пишет – пора бить тревогу.
Люся позвонила через социальную сеть. Поздно ночью, когда Катя и Галя уже спали.
Первой на звонок отреагировала Галя.
- Кать, ну что за дела? – сердито проворчала она. – Мне вставать рано, иди на кухню разговаривай.
Катя накинула халат, взяла телефон и вышла.
- Катя, это я – Люся, - слышно было плохо, но Катя узнала голос.
- Как ты? Мы ждём, ждём, уже хотели тревогу поднимать! Ты почему не пишешь? Хоть бы раз позвонила, мы же волнуемся, - упрекнула она подругу.
- Катька, слушай и не перебивай, - вдруг ответила та. – Когда я ещё телефон добуду!
Катя растерянно опустилась на стул. Что значит – добуду? Зачем его добывать?
Люся говорила быстро и тихо. Сначала Катя хотела вернуться в комнату, разбудить Галину, но потом отказалась от этой мысли. Пока спросонок поймёт, зачем её будят, пока Катя перескажет ей то, что уже услышала от Люси, пройдёт много времени. А Люся предупредила, что телефон она взяла ненадолго.
- Прилетели мы в Стамбул, остановились на ночь у каких-то родственников. Я так и не поняла, сколько их живёт в трёхкомнатной квартире. Взрослые, дети, какие-то две бабки – короче, семейная коммуналка. Мой с утра ушёл и до вечера где-то шлялся. Вернулся и давай мне нотации читать. Ой, Катя, с таким мужиком свекрухи не надо, без неё до печёнки достанет, - пожаловалась Люся.
Стоило Людмиле ступить на разогретую солнцем землю Турции, её единственный мужчина значительно изменился.
Он долго и нудно объяснял ей, какие обычаи Люся должна соблюдать, как вести себя с родственниками, с друзьями мужа и с посторонними. Из всего следовало, что самое главное достоинство Люси – её внешность, должно быть надёжно скрыто от посторонних глаз.
- Думаю – значит, паранджу на меня наденет. Ну и ладно, даже прикольно, ходишь как в шапке-невидимке: ты всех видишь – они тебя нет.
Муж не купил паранджу Люсе – он увёз жену в глубь страны, на виноградники.
Виноградник был огромный. Пока проезжали мимо, Люся любовалась стройными рядами растений. Изумрудная зелень, синее-синее небо, чистый воздух и любимый рядом – что ещё надо для счастья?
Они подъехали к дому, и Люся поняла, что для счастья ей надо ещё очень много чего. Низкий домик то ли из глины, то ли из какого-то другого материала, состоял из одной комнаты и кухни. В пристройке лежали садовые инструменты. Тяпки, лопаты, вилы, вёдра с присохшими комьями земли.
Муж объяснил, что дом принадлежит владельцу виноградника и в нём живут те, кто ухаживает за лозой. В этом сезоне – он и Люся.
- У меня истерика была, - призналась подруга. – Рыдала так, что руки начали трястись. А он, скотина, меня успокаивает! Мол, что тебе не нравится? У нас же любовь! С милым рай в шалаше! Бери тяпку, надо лозу окучивать!
Люся хотела уйти, но куда? В чужой стране, без денег и языка, под палящим солнцем.
- У тебя же были деньги, - напомнила Катя.
- Так я, дурища, ему их в Стамбуле отдала! Он говорит: смотри, у нас в аэропорту толкучка, как бы тебя не обокрали. Я и отдала на хранение. И потом, я же думала, что у нас общий кошелёк, раз мы женаты.
Общий семейный кошелёк имел одну очень неприятную особенность: он был недоступен для Люси.
Поплакав, она пошла на кухню. Перед отъездом они только попила чаю с лепёшкой, родственники не собирались кормить их плотным завтраком. Есть хотелось ужасно.
На кухне Люся порыдала ещё раз – такой старой, помятой, в сколах и трещинах посуды она не видела никогда. В селе, где выросла Люся, жили небогато, но простую и крепкую посуду содержали в чистоте, а тарелки и чашки с трещинами сразу выбрасывали.
- Знаешь, почему он на мне женился? – всхлипнула она в трубку. – Потому что ему у себя жену не найти! Это же дорого. Подарки всей родне надо, свадьбу, машину, одежду и ещё её родителям выкуп. Дом обязательно хороший или квартиру, куда ты молодую жену приведёшь. Турчанки, знаешь, какие привередливые? Они в халупу не пойдут.
Люся обошлась своему мужу по-минималке. Всего-то и пришлось потратиться на ухаживание в России и билеты домой. Зато теперь он женат на молодой красивой светловолосой женщине с молочно-белой кожей и серыми глазами. У которой нет в стране ни одной живой души, которой некому жаловаться и не к кому уходить.
- Ещё плюс – что я деревенская, сельскую работу знаю и в поле не накосячу, - продолжала Люся. – Вот мозгов-то у меня не было!
Люся не желала смириться с ситуацией. Муж предложил ей поменяться телефонами, объясняя, что её хороший и дорогой Люсе теперь не нужен: звонить ей некому. Люся отказалась, попыталась написать письмо в наше посольство. После этого муж просто отобрал у неё телефон.
Работать в поле милый тоже не торопился, предпочитал проводить время либо в баре ближайшего села, либо на диване, играя в компьютерные игры. Зато он исправно выставлял на улицу Люсю с тяпкой в руках.
Она попробовала бунтовать и тогда впервые в жизни узнала, как больно опускается на спину плеть.
- Он меня сначала избил, но так, чтобы работать могла и жрать ему варить. А потом жалеть начал, сволочь. Мол, тебя бью – как себя бью, но что же делать, если приходиться тебя учить. Синяки мне мажет и чуть не плачет – так ему меня жалко. Кать, ну все люди, как люди, одна я, как дура! В России себе турецкого подлеца нашла!
Люся стала хитрее. Она больше не воевала, обдумывала побег и ждала удобного случая.
- Он сегодня спит пьяный, я телефон из кармана вытащила чтобы позвонить.
- Что я могу для тебя сделать? – дрожащим голосом спросила Катя.
- Ничего. Я даже не знаю место, где я сейчас нахожусь. Права у меня, может быть, какие-то и есть, только кто мне даст их потребовать? Теперь главное не ждать с моря погоды и не залететь, у меня есть план.
- Какой?
- Пока мутный. Ох, Катя, натворила я делов. Мама его иногда приезжает, не знаю – зачем. Толку от неё никакого, помощи тоже. Только чаи гоняет и меня жить учит, хорошо хоть я большую часть её трескотни не понимаю. И всё время спрашивает, не беременная ли я.
Беременеть Люся не желала категорически. Если у одной у неё был шанс выбраться из этой заварухи, то с ребёнком – практически никакого. Муж не выпустит её в Россию с ребёнком, значит, даже если она найдёт способ уехать, всё равно придётся вернуться.
- Люся, как ты там предохраняться сможешь?
Люся усмехнулась:
- Я хоть и деревенская, но не дура. Я чего звоню-то! Самое главное! Если я тебе ещё позвоню и спрошу сразу как твои дела – ничему не удивляйся, поняла? Значит, слушают нас.
- Поняла, - послушно кивнула Катя. – Люсенька, а как же вилла на берегу? Наследство?
- О, вилла есть, - злым голосом ответила Люся. – Дом развалюха, на который ещё штук двадцать родственников претендует. Не знаю, как они будут договариваться – мне всё равно. Они там хотели миниотель сделать для туристов, только туристам сервис нужен. Где деньги взять?
Люся вдруг замолчала, в трубке что-то зашуршало и звонок прекратился. Перезванивать Катя не решилась.
Глава 17
Когда всё хорошо и счастье бьёт в груди весёлым сверкающим фонтаном – время летит незаметно. За радостным утром наступает приятный вечер и кажется, что вот так и будет теперь всегда: хорошо, трепетно-нежно, ласково.