Осень для Кати наступила быстро и даже как-то внезапно. Кажется, только вчера она перебирала в шкафу сарафаны и лёгкие муслиновые юбки, а уже сегодня надо надевать тёплую куртку и шарфик.
Её весенне-осенняя одежда неожиданно оказалась мала. Не то чтобы совсем нельзя было носить, но вещи, которые весной сидели идеально, теперь обтягивали фигуру некрасивыми складками.
- Отдай мне, - радостно потирала руки Галя. – Катя, ну чего ты молнию-то тянешь, сломаешь ведь! Как я без молнии носить буду?
- Я тебе ещё ничего не отдала, - обиженно заметила Катя. – Может, я сама буду носить.
- Ой, да конечно! Ты в этой курточке как гусеница, только лапок маловато. Брюки вообще не сходятся, ну чего ты их на себя тащишь? Катюха, не жадничай, у тебя мужчина богатый, купит новый гардероб. Должно же и нам, невезучим, хоть что-то перепасть. Уж если не мужик, то хоть обноски приличные.
Фраза про обноски Катю неприятно царапнула. Она же не предлагает, и уж тем более не навязывает свои старые вещи!
- Галь, ты работаешь как лошадь. Неужели не можешь купить себе нормальную одежду? – спросила Катя. – Извини, если обидела, но я у Паши денег не прошу никогда, а зарабатываешь ты не меньше меня. Даже, наверное, больше. У меня складывается ощущение, что ты живёшь, чтобы работать.
Соседка тяжело вздохнула:
- Что ты в жизни понимаешь? Всего огорчений, что мужик бросил, так и то недолго – вон, уже другой подобрал. Откуда вы такие берётесь, а? Сытые, ухоженные, красивые? Вроде посмотреть – мы с тобой одного поля ягода. Ты здесь чужая, и я тоже. Тебе родители копейки ни разу не прислали – и мне надеться не на кого. Ты сама крутишься, как умеешь – и я сама на жизнь зарабатываю. Но почему ты живёшь легко, как бабочка летняя, а я – как одна кобыла на всё село? Всё на мне: и огороды пахать, и дрова возить. Почему таким как ты, одни плюшки достаются, ты можешь мне объяснить? Красота – вам. Лучшие мужики – вам. Удача – вам. Мы-то, остальные, бракованные, что ли?
- Зачем ты так говоришь? – перебила Катя. – Всё у тебя в жизни получится, Галя, ты же к своей цели идёшь, как танк. Мы с Люсей всегда твоему упорству завидовали.
- Ага, одна на винограднике уже дозавидовалась, - усмехнулась Галя. – Я три года впахиваю, и всё никак не могу на первый взнос накопить. Мне квартира как воздух нужна, понимаешь? Я бы ребёнка сюда забрала, я же сыночка раз в год вижу. Он без меня растёт. Ползать начал, потом ходить, теперь вот говорит. Первое слово у него – баба. И маму бы тоже забрала. Пусть хоть на старости лет поживёт как человек, на всём готовом. Она старая, больная, а я на неё малого своего повесила.
- Ты им деньги посылаешь, - напомнила Катя.
Галя кивнула:
- Посылаю. Потому и скопить не могу. Может, ещё через три года наберу, так цены опять поднимутся, разве мне за ними угнаться?
Катя сочувствовала подруге. Как бы она сама поступила в такой ситуации? Наверное, перестала бы гнаться за несбыточной мечтой и на собранные деньги отремонтировала мамин дом. Обустроила бы быт с удобствами, а потом стала решать, чем дальше зарабатывать на жизнь.
Хотя, конечно, на словах всё это очень просто. И Галю Катя понимала – та ни за что не хотела больше возвращаться в село. В отличи от Люси, которая вспоминала родную деревню с улыбкой и иногда с ностальгией, Галя говорила о малой родине с содроганием. Наверное, очень сильно её там обидели.
- Ты бы, подруга, проверилась, - с усмешкой посоветовала Галя. – Чего это тебя в самом деле прёт? У меня живот болит, значит кто-то в нём сидит! – пропела она.
- Глупости не говори, всё нормально у меня.
- Или это временно, или я беременна! – весело допела Галя.
Катя показала соседке язык:
- Даже не надейся!
Зря Галя злорадствует со своей дурацкой песенкой, всё у Кати нормально. Хотя в чём-то соседка права, надо заглянуть в свой специальный календарь. Был у неё такой: с одной стороны календарь, с другой лазурный берег тёплого моря. Раньше Катя исправно отмечала в нём нужные даты, но в последнее время стала забывать. Расслабилась, пока была одна.
Большую часть вещей Катя всё-таки отдала Галине. Та взяла даже те, которые ей были великоваты.
- Ничего, пока в старом похожу, эти до весны подгоню под себя, - довольно сказала она.
А Катя поехала купить себе несколько обновок. Куртку точно надо, и брюки тёплые. Свитер длинный, чтобы попу прикрывал, хорошо бы мягкий, но не пушистый. Ещё Кате понравился короткий, шоколадного цвета, вязанный жилет с кожаными аппликациями на груди. Она пока не придумала, с чем будет его носить, но рука сама потянулась за привлекательной вещью.
Катя набрала большую охапку, зашла в примерочную. Разделась, посмотрела на себя в зеркало и замерла.
Что-то не так. Что-то в её привычной, всегдашней внешности, неуловимо изменилось. Катя покрутила головой, повернулась к зеркалу одним боком, потом другим. Она, конечно, набрала несколько дополнительных килограммов, но всё равно дело не в них. Из высокого широкого зеркала на Катю смотрела слишком взрослая девушка с роскошной, чуть покрытой загаром, золотисто-розовой кожей.
Фишку с цветом кожи Катя знала давно – на заре своей «карьеры» в мегаполисе пришлось немного поработать в модном и дорогом магазине женского белья. Освещение и цвет стен в кабинках для примерки устроено так, что даже бледная, как поганка, клиентка казалась себе вполне впечатляющей особой с прекрасным цветом кожи.
Но освещение никак не влияло на выражение лица.
Катя сжала ладонями щёки, так, чтобы губы сложились смешным утиным клювом и сказала сама себе:
- Что это со мной такое – не такое, а?
Почему-то сразу вспомнились Галины прямые намёки. Нет, надо всё-таки сходить к врачу, хотя бы для того, чтобы в голову не лезли всякие глупости.
Для начала купить тест-полоску. Просто чтобы убедиться, что никаких «или это временно, или я беременна» у неё нет. А уж потом в консультацию, исключительно для профилактики, просто потому, что давно не была.
Катя смотрела на тест-полоску и не верила своим глазам. Как две? Не может быть две! Просто уму непостижимо! Надо было купить несколько полосок, эта, которую Катя сейчас держит в руке, наверняка просроченная или бракованная.
Катя полезла в комод за своим календариком. Ой, совсем она расслабилась! Маленький календарь, который всегда лежал в отделении с колготками, сейчас пропал неизвестно куда. Пришлось перерыть оба её личных ящика, пока между складок старой пижамы не блеснул берлинской лазурью глянцевый квадратик.
Отмеченные в календаре даты чётко подтвердили – тест-полоска не просроченная и не бракованная. А Катя от своей любви к Павлу окончательно потеряла не только голову, но, как бы сейчас сказала Люся, ещё и нюх. У Кати было как минимум три недели беременности. Может быть, и все четыре.
В её, ещё минуту назад свободную от проблем голову, полезли неприятные мысли.
Обрадуется Павел ребёнку или нет? Если нет, что делать? Сможет она воспитать его одна? На Катиных родителей можно не рассчитывать, это не Галина деревенская мама, которая согласилась воспитывать внука, пока дочь на всех зарабатывает деньги.
Катя точно знала, что родителям она не нужна. С тех самых пор, как стало понятно, что спортсменкой, достойной соревнований и высоких наград, она никогда не будет. Отец и мать, оба в прошлом успешные лыжники, а теперь мастера тренерской работы, больше года мучили маленькую Катю тренировками. Не то чтобы девочка была абсолютно безнадёжна, но, как заметил папин друг, тоже спортсмен, ей от родителей совершенно не передался бойцовский характер. Она плакала всегда: когда падала, когда замерзала, когда с разбега утыкалась лицом в колючий снег. Она отказывалась повторять упражнение, ревела и упиралась, с остервенением отпинывая от себя лыжи.
И тут, о счастье, мама оказалась беременной и в положенный срок родила мальчика. Брат был достойным сыном своих родителей: упорный, терпеливый, с низким болевым порогом, он обещал привезти в родной спортивный клуб не одну золотую медаль. От Кати отстали. Теперь всё внимание и воспитание досталось ему. Потом, когда брат начал завоёвывать свои первые медали, на Катю уже вообще никто не обращал внимания. Когда она сказала, что уезжает, мама попросила не будить папу. Попрощаться можно и потом, по телефону, а отцу завтра рано вставать, они с Катиным братом уезжают на сборы.