- Но ведь там можно разбиться? – ахнула Катя. – Попасть в расщелину, на нетвёрдом насте соскользнуть в прикрытое снегом ущелье, врезаться в камень.
Заместитель тяжело вздохнул:
- Можно. Потому и ищут уже два дня.
Два дня! Два дня Павел лежит на холодном снегу, без воды и пищи!
- Поверьте, Олег Владимирович делает всё возможное, - горячо уверял её заместитель. – Поисками занимаются два отряда из местных, хороши знающие эти места. За любые сведения о Павле Владимировиче обещано вознаграждение. Тому, кто его найдёт – тоже.
Катя кивнула и поискала глазами, где можно присесть. Заместитель догадался, проворно подвинул к ней стул. Катя села, медленно, старательно, сделала несколько глубоких вздохов. Надо дышать, это всегда ей помогало, поможет и сейчас. Пашу ищут профессионалы, они его обязательно найдут. Олег не улетит из Непала без брата. Или улетит?
Глава 26
Поиски продолжались восемь дней. Продолжались бы и больше, но поднялась метель с обильным снегопадом, и местные проводники вынуждены были признать, что искать дальше нет никакого смысла.
Заместитель Олега честно, как и обещал, держал Катю в курсе событий и ежедневно сообщал ей свежие новости. Хотя какие там новости? Единственным доказательством, подтверждающим, что Павел скатывался именно по этому склону, была его шапка. Цветная вязанная непальская шапка из шерсти яка с косичками по бокам, которую нашли в первый же день. Один из лыжников подтвердил, что Павел купил шапку на местном рынке и сразу надел.
Двое суток Катя проревела в своей комнате. Она не хотела ничего: ни есть, ни пить, ни слушать утешения. Она хотела потерять сознание и забыть о своём горе. На третьи Катя заставила себя встать, умыться и выпить горячего чаю. Душа всё так же обливалась кровью, но Катя должна сберечь детей – их с Павлом детей.
Если всё время думать о том, что её любимого больше нет – разорвётся сердце. И тогда она точно не сможет доносить своих малышей, нельзя ходить беременной с разорванным сердцем. А ходить ещё долго, несколько месяцев. Дети, как фрукты на ветке, должны подрасти и созреть, только тогда они будут сильными, умными, здоровыми. Если их мама будет плакать и умирать от горя – дети тоже не выживут.
Эта мысль заставила двигаться, есть, жить. Заставила посмотреть на себя в зеркало, ужаснуться и встать под горячие водяные струи. Вода стекала по лицу, смывала слёзы, попадала в приоткрытый рот. Катя глотала, отфыркивалась, и усилием воли заставляла себя не плакать.
Олег пришёл к Кате в офис. Небрежно кивнул коллегам и они, как по мановению волшебной палочки, тихо покинули кабинет.
- Тебе бы в прошлом тысячелетии родиться, где-нибудь в империи, султаном, - грустно заметила Катя.
- Меня без империи неплохо боятся. Катя, мне очень тяжело это говорить, но надежды нет.
- Я не верю. Не верю и всё. Если Паша погиб, то должно быть его тело. Тела нет, значит он жив.
Олег судорожно вздохнул.
- Прости, мне придётся быть с тобой откровенным. Не потому, что я жесток и хочу сделать тебе ещё больнее, а потому, что не могу позволить тебе остаться в неведении. На том склоне, почти у самого подножия, есть ущелье. Узкое и глубокое…
Поисковые отряды прошли склон от начала до конца. Полностью повторяя путь Павла, они вышли из вертолёта в той же точке и начали спускаться вниз. По пути было несколько мест, куда мог провалиться человек, но все довольно мелкие и их проверили щупами. Один раз пересекли тропу яков, на ней не было никаких следов. Только внизу, у ущелья, нашли шапку Павла.
До лета найти его тело в ущелье невозможно – спасатели пробовали. Снег там рыхлый, в нём, как в воде, тонули любые предметы. Олегу пришлось смириться и прекратить операцию. Искать брата он полетит через несколько месяцев.
- Я не видела Пашу мёртвым, значит он жив, - упрямо повторила Катя.
- Для тебя это ничего не меняет. Живому ты не была его женой, мертвому ты не вдова. Подумай о себе и детях. Как ты собираешься их растить? И ещё о том, что это – не только твои дети, но и наши, нашей семьи.
- То есть ты всё-таки признаёшь, что я их не нагуляла на стороне? – усмехнулась Катя.
- Я никогда тебя в этом не обвинял.
- Да, ты всего лишь разрушил моё счастье, растоптал мою жизнь и лишил меня возможности быть любимой. Если бы ты всё не испортил, я бы уговорила Павла не лететь в Непал. Мне очень не нравилось, что он оставит меня одну.
- А экстремальный спуск тебе нравился?
- Я не знала. Думала, обычный горнолыжный курорт, не опаснее, чем все остальные, - призналась Катя.
- Катя, ты должна выйти за меня замуж.
Катя тряхнула головой и широко распахнула глаза. У неё галлюцинации?
Или Олег не понимает, о чём говорит? Как бы плохо Катя к нему не относилась, Павел – его родной брат. Если в снежной пустыне восемь дней искать тело родного брата, кого угодно накроет жестокой депрессией и стрессом.
- Ты женат, - тихо напомнила она.
- Я помню, - усмехнулся Олег. – Я уже подал документы на развод. Имущественных претензий не будет, я обеспечу свою бывшую всем необходимым и даже больше. Хочу, чтобы сын рос в достатке.
- Тогда зачем ты разводишься с его матерью? – поразилась Катя.
- Долго рассказывать. Сейчас надо подумать о нашем будущем.
- Олег! У нас нет будущего! Нет и быть не может. Женат ты или разведён – мне совершенно не важно.
- Я вынужден тебе напомнить о детях в твоём животе, - начал было Олег, но Катя его перебила.
- Вот именно – детях в моём, понимаешь, в моём животе. О моих и только моих детях.
Олег прошёлся по комнате. Распахнул створку окна, глубоко вздохнул холодный уличный воздух, закрыл окно.
- Эти дети, Катя, принадлежат нашей семье.
- Они никому не принадлежат! Они вообще ещё не родились! Да что ты к ним прицепился-то? У тебя есть свой сын, зачем тебе ещё и наши с Павлом?
Олег задумался. Опять повернулся к окну, постоял немного, словно хотел увидеть там ответ на свои сомнения.
- Пожалуй, я тебе объясню, - решил он. – Не думал, что тебе стоит знать такие личные подробности, но уж слишком ты упряма. Возможно, после того, как поймёшь мои мотивы, станешь более сговорчивой.
- Тогда не говори, - заявила Катя. – Не надо мне твоих секретов, меньше знаю – крепче сплю.
Олег хмыкнул, развёл руками:
- Как говорит наша мама: была бы честь предложена.
- Не хочу я вашей чести. Уходи, пожалуйста, я очень тебя прошу.
- Хорошо. Но ты подумай над моим предложением.
Олег вдруг подошёл ближе, обнял её, прижал к себе. Не позволяя отстраниться:
- Катя, соглашайся. Поверь, ты ни на минуту, никогда не пожалеешь о своём решении. Клянусь, я буду хорошим отцом и любящим мужем. Не говори нет, не спеши. Я понимаю. Все мы сейчас несчастны, и я не прошу тебя немедленно идти со мной в ЗАГС. Но подумай и пойми, что брак со мной – самое правильное решение.
- Отпусти меня, пожалуйста, - попросила она.
Кричать, сопротивляться, отбиваться не было сил. Казалось, всё это происходит вообще не с ней. Наверное, это или дурной сон, или плохой спектакль. Она, Катя, сидит почему-то не в зрительном зале, а на сцене и даже делает вид, что играет здесь главную героиню. Беременную, с выпирающим животом и опухшим от слёз лицом. Меняются сцены, локации, события – всё, что происходит с ней, происходит без её участия.