Олег ушёл.
Ночью Катю разбудил звонок в дверь. Она села на кровати, прислушалась. Точно, кто-то звонил к ним в квартиру. Как назло, парней-соседей не было дома, и Катя решила не подходить к двери. Она одна, беременная и беззащитная, к тому же к ней никто не может прийти. Особенно в это время суток.
В дверь опять позвонили, потом настойчиво постучали. Катя встала, накинула халат, вышла в прихожку.
- Кто там? – спросила она.
- Свои! Открывай! – закричал с той стороны знакомый голос.
Катя вздрогнула от неожиданности:
- Люся!
Люся, похудевшая, загорелая, в мужской куртке, надетой на какое-то несуразное широкое и длинное платье и в не менее несуразной пёстрой цветастой шали, ввалилась в квартиру и обняла Катю.
- Я дома! Счастье-то какое, радость долгожданная! Катерина, спасительница моя, я – дома! Я же только в самолёте в себя пришла, и то, когда мы взлетели. До последнего боялась, что сейчас они меня вычислят и поймают!
Люся скинула грубые, на толстой подошве, ботинки, бросила на пол куртку и ломанулась в комнату. Включила свет, подошла к окну, распахнула шторы.
- Всё родное, - выдохнула она. – И комнатёнка наша, и сквер за окном, и фонарь на углу опять не горит. Ты заметила, что он почти всегда не горит? А домофон? Вот сколько раз его ремонтировали, всё равно он опять не работает! Знаешь, как, оказывается, врезаются в память всякие мелочи? Потому что понимаешь, что они не мелочи вовсе, а то место, где ты была дома, на родине, и где больше всего хочешь опять очутиться.
Когда схлынули первые восторги, слёзы радости и Люсины сбивчивые воспоминания, подруги вскипятили чайник, нарезали полную тарелку бутербродов и устроили себе поздний ужин.
Глава 27
Люся, с кружкой чая в одной руке и с бутербродом в другой, рассказывала о своих приключениях.
- Когда мы в город вернулись, я сразу решила – надо бежать. А то как увезёт потом меня ещё дальше от цивилизации, всю жизнь, до старости, буду на них горбатиться.
В семье Люся имела самый низкий социальный статус. Она, старшая невестка, несовершеннолетняя сестра Люсиного мужа – все подчинялись свекрови. Но только Люся не имела вообще никаких прав. Ей предназначалась самая тяжёлая и муторная домашняя работа, она вставала раньше всех и позже всех ложилась.
- Старшая невестка турчанка, той много не покомандуешь, - рассказывала Люся. – На людях она вроде как слушает свекруху, не спорит, но стоит им остаться один на один – выскажет всё, что думает, не побоится. Свекровь как-то начала её ругать, что шторы не стираны, а та – ваш сын не может нормальную стиралку купить! Вот когда купит, тогда и постираю!
- Чего она такая смелая? – удивилась Катя.
- У неё родня. Мама, папа, братья – большая семья. Если с ней будут плохо обращаться, могут и назад забрать и даже выкуп потребовать вернуть. А у меня – никого, со мной можно что хочешь делать.
Особенно обижало Люсю, что свекровь, как и муж, со злости распускала руки. Могла больно ударить мокрым полотенцем, или со всей силы хлопнуть по кистям рук.
- Я лук резала, а она бухтит и бухтит над душой, мол, тоньше режь, ещё тоньше. Я говорю – куда тоньше, я так пальцы порежу! Тогда она схватила меня за волосы и как дёрнет!
- И ты стерпела? – поразилась Катя.
- Куда деваться? Пожалуется мужу, мне ещё хуже будет.
Немало горестей вытерпела Люся от несовершеннолетней сестры мужа. Свекровь доченьку берегла и работать не заставляла. Та чувствовала себя в родительском доме наследной принцессой, а Люсю считала при себе служанкой.
- Ох, как обидно мне было, что эта сикалявка мне указывает, - вздыхала Люся. – Сколько я мечтала за всё ей отомстить, ты себе не представляешь. Но ничего, теперь она меня долго не забудет.
После разговора с Катей Люся начала разрабатывать план побега. Теперь у неё была картина, которую можно продать, но не будешь же стоять с ней на рынке.
- Продать их соседям или знакомым я не могла, боялась, что они меня сдадут. Да и не поверят, что акварель дорогая. У мужа семья простая, образованием не замученная, им что картина, что фотография из журнала – без разницы.
- Простая – простая, а догадались сыну жену из России искать и обманом привести, - заметила Катя.
- Ой, думаешь, они сами? Как бы ни так! Этот фокус уже проделал один из его родственников, а они идею стащили. Правда, у родственника вроде как с женой отношения хорошие. Но точно не знаю: я её не видела, а муж мне мог и наврать.
Для начала Люсе был нужен телефон. Имея телефон, она сможет найти покупателя через интернет и продать пусть не за полную стоимость, но, как минимум, за цену билета на самолёт.
- Телефон я украла, - призналась Люся. – Ой, Катеринка, ты не предоставляешь, какие во мне, оказывается, криминальные таланты скрыты! – весело хохотнула она, откусывая большой кусок от бутерброда. – Слушай, у тебя сала нет? Сала хочу – не могу.
Катя с сожалением развела руками:
- Я же не знала, что ты прилетишь. Завтра купим, наешься.
Люся кивнула:
- Да. Ещё колбаски купим, «Любительской», с жирком, и свининки. Нажарю с картошкой! Полную сковородку! Налопаемся с тобой.
Катя улыбнулась: по приготовлению жаренного мяса с картошкой Люсе не было равных.
- Спасибо, только мне жирное нельзя, - сказала Катя.
- Всё можно, главное меру знать. Я два раза в неделю ездила к старой бабке, какой-то родственнице их. Прибраться, сготовить, в аптеку сходить. Так страруха всё ела, но понемногу. Правда, потом слабительным заедала! – засмеялась Люся. – Я сначала хотела у неё телефончик стащить, но вовремя одумалась – сразу бы догадались.
- А у кого ты телефон украла? У мужа?
- Что ты! Он бы тоже сразу понял – кто. Другой способ нашла. Свекрушечка, чтобы ей до смерти дёснами орехи грызть, сдавала меня в аренду…
- Что? – поразилась Катя.
- Как это ещё назвать? Аренда и есть. Надо кому помощницу на день: на какое-то важное событие, например. Готовки много, уборки, стирки – чтобы всё блестело в доме. Свекровь меня отсылает, типа жест доброй воли – помочь по-соседски. На самом деле я там буду весь день вкалывать, а потом меня, в качестве благодарности, чем-нибудь угостят. Большую миску вкусностей или поднос со сладостями. Только мне от этой щедрости достанется ровно столько, сколько по дороге схомячить успею. И то, если свекруха или её дочка за мной не придут – тогда вообще не попробую.
В одной из таких подработок предприимчивая Люся украла телефон у пожилого мужчины. Тот явно не умел пользоваться множеством функций, долго искал, куда нажать для приёма вызова и как окончить разговор и всё время клал телефон не в карман, а рядом с собой. Люся заметила, как несколько раз мобильник падал, но хозяин не обращал на это внимание.
- Меня на праздник отправили – прислуживать. Народу много. Одной посуды мыть – не перемыть. Вообще-то я из летней кухни не выходила почти, а этого дядьку приглядела, когда он с другими под навесом сидел и умничал.
Люся прислушалась к разговору – её скромного словарного запаса вполне хватило, чтобы понять, что разговор идёт о политике. Выбранный ею в качестве жертвы мужчина распинался о том, что долго на празднике не задержится, поедет на какое-то важное и многолюдное мероприятие.
Когда мужчина в очередной раз забыл свой телефон на лавочке под орехом – Люся забрала мобильник. Быстро отключила и вытащила симкарту.
- Если он политик, тебя могли бы найти, - заметила Катя.
- Он не политик, он болтун, - засмеялась Люся. – Видела я таких: одни бла-бла-бла, а сами писать без ошибок не умеют. Был бы он умный, в телефоне бы разобрался. Он у него простенький и из самых дешёвых.
Несколько дней Люся ждала, не придут ли к ней выяснять обстоятельства пропажи телефона, потом успокоилась. Деньги на покупку симкары она украла из заначки свекрови. Знала, что туда иногда без спросу залезает сестра мужа. Если свекровь и хватится небольшой суммы – подумает на дочь.