Стирать в тазике артритными пальцами мама не могла. Пришлось Гале изменить своим принципам.
- Ты же никогда в долг не брала, говорила, мол, берёшь чужие и на время, отдаёшь свои и навсегда, - усмехнулась Люся.
- Куда деваться? Сама бы я и в холоде перетерпела, воду бы кипятком разморозила, постирала бы вручную, мне не привыкать. Только мама у меня пожилая, я не могу её мучить.
- Перевезла бы их к себе, теперь же есть куда, - заметила Катя.
- Я так и хотела. Но мама упёрлась – ни в какую. Говорит: ребёнка бери, а я из своего дома никуда не поеду. Здесь всю жизнь прожила, здесь и помирать буду.
- Я её понимаю, - кивнула Люся. – У нас, знаешь, в деревне сколько случаев, когда перевезут стариков, дом продадут, а потом оказывается, что в новой квартире старики никому не нужны. И вернуться им некуда.
Мамин вариант Гале категорически не нравился. Не заработать ей одной на два дома: и маме надо помогать, и ребёнка содержать. А кто с ним сидеть будет?
- Короче, взяла я кредит в банке, - вздохнула она. – Купила новый котёл, стиралку, ещё кое-что по мелочи. Вроде все проблемы решила и успокоилась.
Оказалось – зря. На основной Галиной работе начались повальные увольнения. Никакого сокращения штата не было: люди работали по трудовым договорам с пунктом, оповещающим их, что соглашение может быть расторгнуто работодателем без объяснения причин. Последнее время дела на фирме шли из рук вон плохо и руководство таким образом решило сократить расходы.
Пока Галя приходила в себя и лихорадочно искала новое место, на второй работе её обвинили в воровстве.
- Я не виновата, думала, упаковщик ошибся, - тоскливо вздохнула Галя. – Какой мне смысл был воровать, я что, первый день работаю? Не понимаю, что я – последняя, кто имеет дело с товаром? Что меня первую обвинят? Думала, сразу разберутся, везде же камеры стоят.
Но запись с камеры показала, что упаковщик положил в коробку все оплаченные позиции.
- Как же так? – растерялась Катя. – Откуда недостача?
- От верблюда, - усмехнулась Люся. – Кать, правда, что ли, не понимаешь?
- Нет.
- Хотя чего я, в самом деле, у тебя же гормоны, - заметила Люся. – Тебе сейчас вообще думать вредно, ты у нас теперь футляр с драгоценностью.
- Клиент и вытащил, кто же ещё. Может, не он сам, может ребёнок его, допустим, коробку открывал, а потом сказал, что всё так и было. Только фирма разбираться не стала – меня уволили, - сказала Галя.
- Подумаешь, проблема, - заметила Люся. – Чего ты там разносила? Пельмени, хинкали, пиццы? Устроишься в другую едальню, будешь таскать пироги и булки.
- Устроюсь, но пока заработаю, пока что-то накоплю – много времени пройдёт. Доходов-то теперь нет, а расходы выросли. Это меня, Катя, за тебя Бог наказал. Я теперь поняла. Прости ты меня, веришь- нет, я сто раз уже пожалела, что тебя Олегу подставила.
- Продала, ты хочешь сказать? – уточнила Катя.
Галя растёрла по лицу слёзы:
- Да, Катя, продала. Я виновата перед тобой. Захотелось, наконец-то, на своих квадратных метрах пожить, чтобы не снимать, не переплачивать. Я сначала-то долго отказывалась, а потом – не устояла. Ты пойми, я не со зла! Ну что я хорошего в жизни видела? Эх, девочки, работа – это же только половина моей беды. Если бы вы всё узнали…
- Так рассказывай, ты же за этим и пришла, - предложила Люся.
Оказывается, у скрытной и замкнутой Галины давно был кавалер. Точнее – жених, сельский механизатор. С покупкой квартиры они стали встречаться чаще, ведь теперь он мог приехать к Гале и остановиться у неё.
- Он отец твоего ребёнка? – уточнила Катя.
- Нет. Он, честно говоря, меня моложе, но немного, на три года всего.
Оценив по достоинству Галину собственную жилплощадь, жених предложил переехать к ней насовсем. И зарегистрировать отношения. Потому, что если уж жить вместе, то как нормальные люди – в законном браке.
- Похоже, что ты отказалась. Или я ошибаюсь? – спросила Катя.
- Я согласилась. Решили сыночка моего сразу от мамы не забирать. Сначала быт обустроить, обоим хорошую работу найти, ну, сами понимаете.
- А потом вообще ребёнка маме оставить! – засмеялась Люся. – Чего его в город тащить? Пусть в деревне живёт, на свежем воздухе и коровьем молоке!
Галя отрицательно затрясла головой:
- Нет, что ты! Я же по нему скучаю, заберу обязательно! Только теперь не знаю – когда.
О своих планах Галя рассказала маме и узнала ужасную вещь: сельский механизатор крутил роман не только с ней. Недавно, приняв на радостях местной огненной воды, он похвастался приятелям, что скоро переезжает в город. В Галину квартиру, практически на всё готовое.
Один из приятелей был двоюродным братом девушки, которой механизатор тоже обещал законный брак, правда, здесь, в селе. Разборки были крутые: девица оказалась смелой и скорой на расправу и лично расцарапала лицо несостоявшемуся жениху.
- Он и с ней крутил, и со мной. Может, ещё и запасная в городе была – он парень красивый, весёлый, в него нельзя не влюбиться…
- Сейчас заплачу, - пообещала Люся. – Я поняла, что всё плохо, но не поняла, каким боком тут мы с Катериной? Тебя пожалеть, что ли? Не будем. Ты раньше без нашей жалости хорошо обходилась, и теперь переживёшь. Я сразу знала, что не принесёт тебе эта квартира никакого счастья, потому что ради неё ты подлость сделала и других людей счастья лишила.
- Люся, я раскаялась! Катенька, я уже не знаю, сколько раз пожалела, и сама себя изгрызла! Простите меня!
Галя вскочила со стула, схватила Катю за руку и кажется, собралась бухнуться на колени. Хорошо, что Люся успела подхватить её под мышки и сильно встряхнуть.
- Всё, заканчивай тут свой плач Ярославны! – прикрикнула она. – Если тебе без прощения не пережить, может Катя потом и простит.
- Уже. Я на тебя больше не обижаюсь, Галя, правда. Знаешь, я теперь понимаю, что с тобой или без тебя – ничего бы не изменилось.
- В смысле? – не поняла Галя.
- Долго объяснять, - отмахнулась от неё Катя.
Галя умоляюще сложила руки на груди:
- Девочки, миленькие, дорогие, пожалуйста – возьмите меня обратно!
- Что? – хором выдохнули Катя и Люся.
- Пустите меня к себе! Я теперь поняла, что я только с вами жила, как на курорте. Всегда не одна, есть с кем поговорить, пожаловаться или обсудить что-то. Заболеешь – в аптеку сходят, голодная – накормят, чем есть. Можно я к вам перееду?
- Ну, допустим, от нас тебе явная польза. А нам от тебя какой прок? – спросила Люся.
- Я могу всегда по уборке дежурить, или посуду мыть, - не растерялась Галя. – Пожизненно, пока мы вместе живём. Или, допустим, готовка постоянно на мне, хотя Катя готовит лучше, конечно, вкуснее. Ну тогда я всегда, а она – когда вдруг самой захочется.
- Зачем тебе всё это? – удивилась Катя.
- Вот именно, - поддержала её Люся. – У тебя теперь своя квартира есть, какой смысл с нами тесниться, да ещё на птичьих правах?
- Я в яме. Понимаете? В долговой дыре. Жить на что-то надо, кредит гасить, а работу ещё найти надо. Причём такую, чтобы платили, а не выкинули без денег после испытательного срока. Свою квартиру сдам на постоянной основе, или посуточно буду сдавать, это даже выгоднее. Приезжим на несколько дней, влюблённым на сутки. А жить буду с вами – на троих снимать всяко дешевле, чем на одну себя.
Катя грустно улыбнулась – не изменилась Галя. Он пришла не прощения просить и не раскаиваться. Она пришла с деловым предложением, выгодным только ей одной.
Катя посмотрела на Люсю – та отрицательно качнула головой и показала глазами на выход.
- Уходи, Галя. Мы не хотим больше с тобой жить, - сказала Катя.
Удивление, неверие, злость, разочарование – всё разом промелькнули на Галином лице. Она встала, сдёрнула с вешали куртку и ушла, громко хлопнув дверью.