А я боюсь беременности?
Да будет сложно. Но ведь и Марку непросто. С ребенком помогает, на работе вечные завалы, меня балует.
Ничего перенесу эти месяцы, за то порадую мужа и исполню его заветную мечту.
Когда подъезжаю к дому, руки дрожат. Так разволновалась. Марк каждый месяц интересовался получилось ли у нас. Мы начали пробовать едва Юленьке четыре месяца исполнилось. И все никак. Я не расстраивалась. Знала, что всему свое время, а вот муж сразу мрачнел, тяжело вздыхал.
Он так ждал!
Въезжаю на территорию жилого комплекса. Выхожу из машины и на негнущихся ногах захожу в подъезд. Жду лифт.
Как же хочу увидеть его счастливое лицо!
Открываю дверь. Разуваюсь и сразу же заглядываю в детскую. Дочурка сладко сопит.
А вот в нашей с мужем спальне раздаются странные звуки. Двери рядом. Берусь за ручку, открываю дверь. Столбенею.
Не верю своим глазам. Просто этого не может быть. Потому что не может.
- Мама! – кричу в ужасе. – Ты?!
Вопль отчаяния. Неверие. Адское жжение в груди.
Мать оборачивается, сидя верхом на моем муже. Они оба потные и запыхавшиеся, глаза затуманены страстью.
- Не видишь мы заняты. Быстро закрыла дверь с той стороны, - гаркает на меня.
- Мама! – ору, надрывая голосовые связки.
В соседней комнате начинает плакать дочь.
- Иди лучше ребенком займись! – машет рукой.
- Даш, прости, - глупая ухмылка на губах мужа. – Но ты же сама просила, чтобы я подружился с твоей мамой.
Глава 2
- Как? – хватаюсь за горло, его будто ножами разрезают.
Как это возможно?
Мать – самый родной человек. Мы с ней всегда были очень близки. Я ей доверяла все секреты. Про первый поцелуй рассказывала, про своих парней… про первый раз свой… с Марком… Она была мне лучшей подругой, мамой, всем.
Я была уверена, что мне необычайно повезло с мамой. У подруг с родителями вечно были проблемы. А у нас идиллия. И папа у меня золотой человек.
Я росла в счастье, гармонии и взаимном уважении. Брат – мой лучший друг. С ним можно обо всем поговорить. Хоть он с ранних лет любил приключения на свою пятую точку найти. Но и тут родители находили золотую середину, чтобы не создавать конфликтов в семье. Умели все уладить.
А сейчас я просто не верю увиденному.
- Ты чего так рано? – муж бережно укутывает мою мать покрывалом.
Она нежно смахивает пот с его лба.
Как это развидеть?!
Дочь заливается плачем, и я сбегаю к ней в комнату. Беру на руки, укачиваю. Ее надо покормить. Надо приготовить смесь. А руки ходуном, в теле только агонизирующая боль, двигаться не могу.
Что делать?
Бреду пошатываясь с ребенком на кухню. Ничего не вижу, перед глазами та ужасающая картина.
Марк… мой Марк и мама…
Папа сойдет с ума. Он же ее так любит.
Я всем знакомым говорила, что с годами любовь моих родителей только крепнет. И я хочу такой же любви.
А мама захотела моего мужа.
Как давно это у них?
Готовлю смесь, не знаю, как справляюсь. Наверное, действует чисто материнский инстинкт. Ребенок голодный – это превыше всего.
А Марк и мама… дочь за стенкой…
Как не сойти с ума! Хочется рвать на себе волосы и орать, громко, с надрывом, чтобы выпустить весь яд, раздирающий меня изнутри.
Кормлю дочь, сидя на диванчике.
Слез нет. Оцепенение снаружи, и кровавый, огненный пожар внутри. Стискиваю челюсти, чтобы не стонать, буквально чувствуя, как сердце горит в пламени самого жестокого предательства.
Чем я заслужила это? Была плохой женой? Дочерью?
- Успокоилась? – на кухне появляется мать, заправляет волосы за ухо, поправляет слегка помятую голубую блузу.
Матери сорок три года, но выглядит она значительно моложе. Нас постоянно незнакомые люди за сестер принимают. Фигурка у нее точеная, грудь большая, лет семь назад мать операцию по увеличению сделала. Она следит за собой с особой тщательностью, я ей всегда гордилась. Хотела быть похожей…
- Сгинь с моих глаз, - цежу тихо, опускаю взгляд на дочь.
Не могу на нее смотреть. Глаза будто ножом режут.
- Доця, мы же с тобой всегда и обо всем говорили. Прости, что на тебя накричала. Но ты тоже хороша, не предупредила, забежала. Ну кто так делает? – ее голос вновь становится привычным, ласковым, пропитанным любовью.
То, что я так ценила, сейчас превращается в кошмар.
- Заткнись! – слушать ее не хочу.
Мне бы дочурку сейчас покормить. Собраться и сбежать как можно дальше из этой квартиры.