Не могу. Ни слушать, ни видеть…
И боюсь услышать то, что окончательно взорвет мой мир. Я сейчас уже на грани сумасшествия.
- Я не узнаю тебя! – укоризненно цокает языком мать. – Зачем делать поспешные выводы?
- Ага, я все не так поняла! – злобно шиплю.
- Даш, ты чего так с матерью говоришь? – на кухню входит муж.
Его еще не хватало.
Поднимаю голову, чтобы посмотреть на человека, которого боготворила. Мне кажется, больше, чем я любила, любить невозможно. Я дышала им.
- Исчезните оба. Дайте дочь покормить! – скольких усилий мне стоит не закричать.
Силы на исходе. А они отбирают последние.
- Даш, нельзя делать выводы не обговорив все. Мы все взрослые люди. А ты ведешь себя неразумно.
- Развод! – тычу в него пальцем, и поднимаюсь с дочерью на руках. Она наконец-то докушала. И тихо сопит у меня на руках. – А ты! – поворачиваюсь к матери, - Ты для меня никто! Нет у тебя дочери, а у меня матери!
Прохожу мимо них. Иду в спальню к малышке. Надо собрать ее вещи. Свои не смогу. Это надо зайти в ту адскую комнату…
Если бы могла я бы ее спалила. На нашей с Марком постели… они это делали! На кровати, которую мы вместе заказывали. Хотели такую, чтобы ни у кого больше подобной не было.
- Ты развода не получишь! – муж устремляется за мной. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! Ты меня знаешь, тем кто переходит мне дорогу, пощады ждать бесполезно!
- Брысь, нечисть, - не хочу с ним говорить. Вступать в перепалку. Это не изменит увиденного.
Укладываю дочь и начинаю быстро и хаотично собирать ее вещи. Только самое необходимое остальное куплю. Надо просто исчезнуть из их обители разврата. Иначе просто задохнусь. Не выдержу.
Муж стоит, скрестив руки на груди.
- Не смеши, никто тебя не отпустит, - рычит.
- Маркуш! - из коридора доносится голос матери.
- Что, Никусь? – от его обращения кишки норовят наружу выпрыгнуть.
Раньше они просто по имени к друг другу обращались, без «Никусь» и «Маркуш». А теперь раз я знаю, так чего себя сдерживать…
Мое омерзение достигает апогея.
- Посмотри, что это? – муж выходит к ней.
- Ты где это нашла? – голос Марка взволнован.
- На пороге спальни.
- Офигеть! – радостный возглас мужа, раздражает барабанные перепонки.
А я холодею от догадки… когда я заглянула в спальню, в руке я сжимала тест, а когда увидела… о нем и не вспомнила. Скорее всего, уронила.
Они забегают в комнату вдвоем. С сияющими рожами.
- Дашуль, это правда?! – муж машет у меня перед глазами моим тестом с двумя полосками.
Глава 3
- Нет! – вру.
Жалкая попытка, понимаю. Меньше всего я хотела, чтобы они узнали про беременность сейчас.
- Да! Маркуш, она беременна, я свою дочь знаю, по глазам вижу! – восторженно восклицает моя мать.
- Думаешь, сын будет? – оборачивается и интересуется у матери.
- Вполне вероятно! – довольно улыбается.
- Никого не будет! Ясно! И дочери у тебя нет, а у тебя внучки! – хриплю.
Злость, за нее надо держаться, иначе сломаюсь, совсем пропаду, не выдержу. Не должны они видеть моих слез. Моей боли.
- Дашуль, давай без громких и пустых заявлений, - весело изрекает муж. – Ты кто без нас?
- Никто, - мать разводит руками. – Мы семья, мы твоя поддержка. Маркуша – самый лучший муж.
- А Никуся – идеальная мать.
- Которая спит с зятем? – выплевываю с горечью.
- Давай сделаем вид, что ты ничего не видела, а? По крайней мере пока не успокоишься. А потом спокойно поговорим, - нежным голосочком пропевает мама и взмахивает огромными нарощенными ресницами. – Все немного иначе, чем твоя беременная, истеричная головушка себе надумала.
- Вы для меня не существуете. Нет вас больше. Все, - застегиваю сумку с детскими вещами.
- Никусь, у нас получилось, - муж смотрит на мою мать… мне глаз не видно, но голос, там столько нежности, трепета, чего-то непонятного, омерзительно слащавого.
- Дааа! – она кидается ему на шею. Они обнимаются. – Ребеночек! Маркуш, у тебя будет сыночек!
Они радуются моей беременности. Без оглядки на меня. Все произошедшее.
Как же хочется причинить им боль, чтобы она хоть немного сравнилась с моей. Но им плевать на мою агонию, им хорошо…
- Мы так долго ждали! – Марк берет лицо моей матери в капкан своих рук. Не целует. Вижу, как едва сдерживается. Очень хочет. Но я им мешаю.
Он часто так мое лицо гладил, водил пальцами, шептал, как хочет сына, а потом целовал, подхватывал на руки и нес в спальню.
Воспоминание бьет под дых. Выбивает весь кислород, заполняя легкие отравляющим газом, пропитанным дичайшим обманом.