А потом еще и брату рассказывать…
Закусываю губу до крови. Не плакать… Нельзя…
- Пап… - зову, очень тихо, сил позвать громче не хватает. Внутренний пожар не утихает, порождая жар и тремор во всем теле.
Поднимаюсь на второй этаж. Там для моей доченьки есть комната. Родители часто забирали Юленьку к себе по своей инициативе. Очень уж они любили возиться с крохой. Обустроили для внучки комнатку со всем необходимым. Укладываю малышку. Снова вглядываюсь в ее личико. Словно поддержки ищу. Беру паузу, чтобы впитать ее теплоту.
Кладу руку на живот. Малыш… как же так…
Твое появление должно было стать долгожданным и радостным событием. А получилась трагедия…
Странно, что Мама и Марк не пытались меня остановить. Они ведь знали, куда я поеду? Предполагали, что расскажу отцу?
Или уже окончательно стыд потеряли?
Беру радионяню и выхожу из комнаты. Где папа? Охрана сказала, что он дома. Это я и сама знаю, он взял отпуск, и они с мамой планировали через три дня лететь на отдых.
Иду в конец коридора. В спальню к родителям.
Берусь за ручку двери. Вздрагиваю. Слишком еще остры воспоминания о прошлом. Стучу. Ответа нет. Улавливаю шум воды.
Наверное, папа душ принимает.
Это неправильно, вторгаться в его личное пространство. Но я не могу больше ждать. Правда начинает давить на плечи так сильно, что я на грани истерики.
Вхожу в комнату. Звук воды становится сильнее. Еще возню слышу.
Взгяд падает на вибрирующий на полке телефон. Высвечивается сообщени от матери:
«Ответь мне! Это срочно!».
Предупредить хочет, что я приеду. Ну-ну…
Надо предупредить папу, что он не один. А то выйдет и может быть неловкая ситуация.
Иду к ванной комнате, но не успеваю дойти, как дверь распахивается и мои глаза ползут на лоб.
В дверном проеме показывается папа, а на руках у него обнаженная женщина. Они самозабвенно целуются.
Это кошмарный сон? Который повторяется и повторяется, чтобы меня окончательно с ума свести!
- Нееет! – стон боли вырывается прямиком из обугленного сердца.
- Даша! – папа и его любовница выкрикивают мое имя одновременно.
Она поворачивает ко мне голову. И моя челюсть ползет вниз, грозясь разбиться об пол.
- Вера Павловна? – неверяще смотрю на главного бухгалтера папиной фирмы. Свою наставницу и человека, которого я искренне уважала.
- Доча, все не так, как ты думаешь! – смущенно бормочет папа.
Глава 5
- Даже не хочу слышать! – разворачиваюсь и бегу прочь.
Но надолго меня не хватает. Добираюсь до конца коридора и просто падаю на пол. Ноги подкашиваются.
Как в один миг могла разрушиться моя идеальная семья?
КАК?
Это все не хочет укладываться у меня в голове.
Отец спокойно развлекается со своей бухгалтершей, пока мать нежиться в объятиях моего мужа.
Скажи кому-то, меня ненормальной сочтут.
- Даш, поднимайся, - ощущаю ладони отца на талии.
Он легко подхватывает меня на руки и несет вниз по лестнице.
Отец уже успел одеться. Волосы мокрые. На лице тревога.
- Отпусти меня! Не прикасайся! – пытаюсь вырваться, но сил совсем нет.
А отец у меня крепкий мужчина. Он спортом постоянно занимается, следит за собой. Выглядит не хуже матери. Они ровесники.
Как мама часто его называла: «Мужчина в самом соку».
Очередная ложь, ее соки моего мужа куда больше привлекают.
- Я понимаю, как это выглядит. Ты думаешь, я предал маму, - отец заносит меня в гостиную на первом этаже, бережно на диван садит.
- Пока она предавала тебя с моим мужем! Тут вы квиты! – выпаливаю злобно.
- Ого… даже так, - отец присвистывает, взъерошивает мокрые, немного седоватые на висках волосы.
- Я их застала, в нашей с Марком постели. За стеной спала Юля!
- Я понимаю, какое у тебя сейчас состояние. Но нельзя поддаваться эмоциям, - отец хочет до меня дотронуться, бью его по руке. – У нас с твоей мамой свободные отношения. Так бывает. Мы договорились. Так честнее.
- А по отношению ко мне честность не распространяется, да?
- Даш, послушай…
- Не хочу слушать! – поднимаюсь с дивана. – Я немедленно уезжаю. Все… наслушалась, насмотрелась, - провожу ребром ладони по горлу. – Возвращайся к своей бухгалтерше!
- Куда ты в таком состоянии? Совсем сдурела! – отец прижимает меня к себе. Держит крепко, не выходит вырваться.
- Не прикасайся! Мне противно!
- Что за детские истерики, - голос Веры Павловны звенит от гнева. – Разбаловали вы ее, Дим. И я потакала. Нянчилась, сюсюкала, как же, девочка расстроится. Ее надо всегда хвалить, если даже творит на работе лютую дичь! А теперь что? Она без предупреждения вваливается к тебе в спальню. Нарушает личное пространство. И смеет в чем-то обвинять?