Наверняка эта тряпка стоила Максу целое состояние!
ПУСТЬ ОН ПОЛУЧИТ ПО ПОЛНОЙ!!!
С самоудовлетворением и в то же время горьким самоотвращением я методично уничтожала все, что когда-то было для меня важным.
РОМАНТИКА?!
К ЧЕРТУ!!!
В конце под моими ногами не осталось ничего, кроме ложа из белых лент, которые не пошли бы и «на тряпки».
— Это будет мой урок для тебя, Максимилиан Аристархович Власов! — прошипела я и, вся опустошенная, бросилась лицом на кровать, где глухо зарыдала.
3. ЛЮБОВЬ
Это должен был быть самый прекрасный день в моей жизни, а стал…
Сколько раз я мечтала о нем?! Сколько раз представляла себе каждую деталь…
В РОЗОВОМ ЦВЕТЕ!
Спустя целую вечность ключ в двери повернулся и…
Вошедший со словами «Я принес тебе твой любимый эклер!» Макс замер на месте.
ЗАСТЫЛ КАК ВКОПАННЫЙ!
Я сидела на полу, подтянув колени и прислонившись спиной к кровати.
В зеркале напротив на меня смотрела жалкая я.
Мои волосы торчали во все стороны, а под глазами чернела тушь.
Рядом со мной на полу лежали ножницы, а вокруг — лоскутки от свадебного платья.
— Что ты наделала? — впервые воскликнул он шепотом, его глаза отказывались поверить в то, что он видел перед собой.
Я собрала все свое мужество в кулак и громко отчеканила каждое слово, срываясь в конце на истеричный крик:
— Я. НЕ. ВЫЙДУ. ЗА ТЕБЯ. НИ-КОГ-ДА! ЗАРУБИ СЕБЕ ЭТО НА НОСУ!
Тогда я подобно ребенку хотела прощупать и перейти границы дозволенного, узнать, насколько серьезны намерения Власова в отношении меня.
Как далеко ты зайдешь, чтобы сломать меня, Власов???
Макс вдруг весь задрожал, а потом затрясся от ярости…
Его потемневшие глаза, казалось, налились кровью.
С воплем, от которого сотряслись стены и зазвенела люстра на потолке, он со всей силы швырнул розовую тарелку с эклером в стену позади меня.
Она разбилась на куски, как и мое сердце, ушедшее в пятки.
Впервые в жизни я испугалась его, хотя и не отреагировала…
НИКАК!
Возможно, где-то глубоко внутри себя я уже тогда знала, что он не причинит мне зла, чтобы я ни вытворяла.
Длинными шагами Макс направился прямо ко мне и остановился.
— А-А-А-А-А-А! — закричал он так, что я закрыла уши.
Он сжал обе руки в кулаки, поднял их в воздух и… обхватил ими свою голову, потом часто задышал, как после спринта.
— Поднимайся, — низко прорычал он сквозь стиснутые челюсти, видя мое оцепенение, вцепился одной рукой в мои волосы, а другой обхватил мое левое запястье, резко поднял на ноги и потащил, как тряпичную куклу, в смежную ванную — Ты хотела драмы? Сейчас ее получишь!
Забежавшая на его звериный крик Антонина Васильевна — его старая домработница — тут же попыталась защитить меня:
— Симушка, родненький мой! Не надо так, сынок! Зачем ты так с ней?! Она же еще совсем зеленая! Не заслужила она этого! Одумайся, прошу тебя!
Со словами «Всю душу мне вымотала!» он игнорировал все ее причитания и мои отчаянные попытки отбиться от него.
Макс, будто зверь, сорвал с меня одежду, оставив в одном нижнем белье, поднял на руки и на полпути бросил в наполненную до краев ванну.
Я слегка ударилась затылком об край ванны и вскрикнула от боли.
Власов скрипнул зубами, словно моя боль коснулась и его.
Остывшая вода с розовыми и белыми лепестками роз мгновенно выплеснула наружу, забрызгала все белые стены, затопила весь кафельный черный пол и превратила светло-серый половик в антрацитовый.
Макс, не сводя с меня вконец обезумевшего взгляда, опустился передо мной на колени, обеими руками нежно обхватил мою шею и большим правым пальцем обвел контур моих губ, прежде чем слегка сжал мое горло:
— Я твой единственный, Заноза, — его низкий шепот шел откуда-то из глубины и почему-то пробуждал внизу моего живота целый рой бабочек — Ты уже Власова.
— Но я не люблю тебя и вряд ли полюблю, — прошептала я в ответ, как действительно уставшая от жизни камикадзе.