Над нами по-прежнему висела «Акустика чувств», ставшая свидетелем апофеоза нашего желания.
Спартак поставил меня на ноги, которые все еще подрагивали, и поднял мою голову за подбородок, нежно поцеловал в губы и прошептал:
— Это было необузданно, но я хочу иметь тебя медленно и долго, детка.
Я сглотнула, почувствовав, как на меня снова накатывает волна желания. Я потянулась к его губам, но он, улыбнувшись, отстранился.
— Пойдем, — потянул он меня за собой. — Только давай хотя бы сделаем вид, что мы одеты.
Судорожно я начала застегивать платье.
— Не упаковывайся слишком, через пять минут я снова тебя раздену, — пообещал Спартак, вжикнув молнией брюк.
— Где ты собрался меня снова раздевать? Тут же ничего нет, даже завалявшегося матраса, — с досадой проговорила я. Теперь, когда сдерживать себя и притворяться больше не было нужды, я хотела снова и снова ощущать его руки на своей обнаженной коже, его губы на своих губах, его плоть внутри себя.
— Мне нравится, что ты наконец-то перешла на «ты», — засмеялся Спартак, увлекая меня прочь из комнаты и вниз по лестнице. — Я уж боялся, что мы и дальше будем играть в начальника и подчиненную.
— Ты все еще вроде как мой начальник.
— Или клиент.
— И почему в твоих устах это звучит пошло? — хихикнула я.
Мы вышли на улицу, и я уж было подумала, что Спартак собрался вернуться в город, но мы прошли мимо автомобиля и двинулись по дорожке к домику в стороне, который недавно отремонтировали рабочие.
— Мы будем заниматься сексом в домике охраны? — удивилась я, когда Спартак выудил ключ из кармана и открыл дверь.
— Ну, пока это не домик охраны и не будет таковым еще очень долго. Я попросил оборудовать его для меня, чтобы было где переночевать или пожить в выходные на случай, если я решу провести за городом пару дней. Так что, Ладушка, мы будем заниматься любовью не на затрепанном матрасе, а на совершенно новой кровати.
— Но сначала в душ, — потребовала я. — Душ-то тут есть?
— Тут есть и душ, и холодильник, полный еды, и даже шампанское.
Я с подозрением посмотрела на него.
— Ты все спланировал, да?
— Да, — кивнул Спартак. — Я видел, как в Мадриде ты смотрела на эту картину, и понял, уж если что и заставит тебя окончательно сдаться и упасть в мои объятия, так «Акустика чувств».
— Какой же ты…
— Какой? — хитро улыбнулся он.
— Продуманный.
Я скинула платье на пол, прямо у входной двери, и, перешагнув его, сказала:
— Душ мне одной принимать? — и прошагала в ванную комнату.
Глава 37
Спартак не заставил себя долго ждать. Правда, душевая кабина оказалась довольно маленькой, и нам было тесно. Мы прижимались друг к другу под струями теплой воды и упоенно целовались. Я натирала загорелое тело Спартака мягкой мочалкой с обильной пеной, а он гладил меня, скользя руками сквозь мыльные пузырьки. Эти ласки сводили с ума. Я снова чувствовала, как низ живота наполняет тяжесть. Спартак тоже был возбужден. Его член набух и затвердел.
— В постельку, — выключив воду, скомандовал он.
Мы наспех вытерлись полотенцами, которых, к счастью, здесь было в избытке. И уже через мгновение Спартак разложил меня на большой кровати, заправленной свежими накрахмаленными простынями, заставив раскинуть ноги. Он гладил мое тело кончиками пальцев, не пропуская ни сантиметра, целовал мои груди, обводя языком соски, покусывая их и всасывая в себя. Его губы спускались от груди к пупку, целовали мой живот, двигались к внутренней стороне бедер. Он легонько прикусывал зубами нежную кожу. Потом руки Спартака оказались под моими бедрами, он сжал мои ягодицы, слегка приподнимая их, и его язык тут же оказался внутри моего горячего лона. Я застонала, чувствуя, как кружится голова от неожиданных ласк. Спартак положил одну руку мне на лобок и большим пальцем поглаживал клитор, водя по кругу, его язык все более требовательно проникал внутрь меня, вбиваясь, вкручиваясь, выскальзывая и снова входя в лоно, заставляя стонать все громче и громче.
Когда я почти достигла пика, Спартак вдруг прервал ласки и тут же резко вошел в меня. Меня придавило тяжестью его сильного тела. Я обвила ногами его берда и вцепилась ногтями в плечи Спартака, ощущая, как твердые мышцы напрягаются и перекатываются под кожей. Мои затвердевшие соски терлись о его кожу, от чего возбуждение становилось еще сильнее. Мои бедра двигались навстречу его толчкам.