– Но не бойся, я знаю, где гаишников точно не бывает. Проедем через деревни. Час и выскочим за пределы области. Там его всесильный папочка нас не достанет! Нужен повод для ареста.
– Он его состряпает…– полный обречения голос от бледной как смерть беглянки. Она вскинула голову: – Может вернуться и будь что будет?
Таня нажала на тормоза, съезжая на обочину.
– Ты с ума сошла? Какое «что будет»? Никакого будущего, если он тебя найдёт! Вырубай режим «рабы» и начинай думать, как свободная женщина! Она показала пальцем на сопящего крестника.
– Тёмку я ему не отдам! Мне пока бог пока не дал детей. Крестника не позволю превратить в монстра! Мы будем бороться, хочешь ты этого или нет.
Она порылась в бардачке и достала шоколадку.
– На, пожуй, и включи мозги. Я не смогу за тебя сесть в поезд и через шесть часов выйти в Одинцово. Ты должна это сделать сама!
– Мне страшно…мне очень страшно…
Таня протянула руку на дрожащее колено подруги.
– Держись,Линчик! Страх это нормально. Главное не начать ему служить.
Ангелина скривила искусанные в кровь губы.
– Я у него в услужении добрых пять лет.
– Поэтому и говорю, чтоб держалась. Будет колбасить, вспоминай последний раз, когда он поднимал руку на Тёмку! Это только начало. Спасай сына, если срать на себя.
Лина обречённо качала головой, выдавая вслух бомбардирующие мозг мысли:
– Он нас найдёт…
– Если сможет. За это время ты поборешь в себе зависимость. Не слушаешь никого, послушай себя. Сражаться можно с любым, надо только нащупать его слабое место.
– Какое? – в серых глазах мелькнула надежда.
– Пока этим займётся Витя и его ребята. Узнаю и расскажу. Не зря Славик так быстро вернулся домой. Лена бортанула. Понимает сука, что будет, когда мужа освободят.
Таня нервничала, бросая взгляды на часы. Увезти подругу силой она не имеет права. Та сама должна сделать выбор.
– Ну, так что? Едем в будущее или вернёшься в настоящее с видом на кладбище?
Лина кивнула, промокнув салфеткой пузыри в уголке губ сына. Сердце сжалось от прилива щемящей нежности. Душу раздирало переживанием за маленького человечка.
Умрёт она и что ждёт его? Новой жене ребёнок Славы не будет нужен. Таня права, как и все, кто много раз уговаривал сбежать от тирана мужа.
Она решительно проговорила:
– В будущее!– хотя поджилки тряслись от страха.
Таня вырулила на просёлочную дорогу к деревне «Зарядное». Под колёсами шуршала галька. В голову лезли разные мысли. Слава не дурак и станет подозревать её. Может приехать к ней в дом лично или послать людей. Надо вернуться до ночи.
– Только не нассы на кресло до станции. Хватит бояться!– Она подмигнула, говоря чистую правду: – Я сама боюсь.
Лина с руками укуталась в плащ. Она мёрзла в жару. Привыкнув к бешеному ритму заледеневшего сердца.
– Останови там, где будут продавать молоко. Поедим и зарядимся бодростью.
– Взбодримся, как сядете в поезд. Мне надо успеть в город до темноты.
Лина кусала губы, борясь с желанием закричать: «Поворачивай!»
– Я забыла взять еду для Тёмика. Не знала, за что хвататься. В первый раз убегаю от мужа, – усмехнулась она.
– И дай бог, чтоб последний. Больше за такого козла не вздумай идти!
Лина нервно хохотнула, представив себя на коленях давящуюся членом в разбитых губах под хриплые требования насильника: «Глубже. Глубже. Сука, расслабь горло!»
Он насаживал её на член двумя руками, вцепившись в голову. «Кормил» как любил говорить. Солёная сперма жгла раненый рот. Она никогда не сможет забыть «вкус» мужа.
В каждом глотке напитков или кусочке любого блюда всегда его чувствует. Подсознание странная штука. Но рассказать об этом стыдно даже лучшей подруге. Она подавила рвотный позыв.
– Мне бы от этого избавиться. Какая тут еда.
– Сходите в вагон ресторан. Я же сказала, что денег подкину. И в киосках на вокзале вкусняшки возьмём.
Времени что-то купить не оставалось. Посадка в поезд заканчивалась. Запоздавшие пассажиры с шумом втискивались в вагоны.
Таня уговаривала проводницу посадить мать с сыном в вагон без билетов.
– Вы же тоже женщина и у вас есть дети.
Та отводила взгляд, отвечая бесстрастным голосом:
– Есть, поэтому дорожу работой.
– Лина, покажи!– Таня заставила подругу закатать рукав платья.
Блондинка лет сорока с сочувствием посмотрела на кровоподтёки на худой руке взлохмаченной, красивой женщины.
– Мне очень вас жаль, но любая проверка, а я везу безбилетников!