А я пытаюсь понять, что происходит?
Макс неожиданно оказывается рядом, двумя руками хватает водителя за футболку и встряхивает. Ой, какой он злой! Я вижу, как ходят желваки и сверкают глаза Максима.
А… откуда взялся Макс? Его же не было рядом. Или его я тоже не заметила?..
— Извинись сейчас же или выметайся и ищи другое жилье! — рычит мой защитник.
Мужик старше Макса и не сильно уступает в комплекции, но тушуется — ссориться с хозяином он не хочет.
— Да, блядь, я сам испугался! Я же смотрел, когда заезжал: двор был пустой! А она выскочила как из-под земли!
— Макс? — К нам направляется Ольга Петровна.
— Мам, я сам разберусь! — он машет ей рукой, и она останавливается.
Мой капитан присаживается.
— Ты как? — Протягивает руку. — Встанешь?
Я осторожно поднимаюсь. По коленке бежит струйка крови, но в целом я в порядке. Нужно что-то ответить?
— Ну? — поддерживая меня, Макс разворачивается к водителю.
— Это… Все нормально? — Мужик, кажется, тоже приходит в себя и понимает, что нужно разруливать ситуацию. — Я извиняюсь! Сам напугался, говорю же. Не видел я тебя, а потом раз — и удар! Давай помогу.
Он присаживается и собирает полотенца, разлетевшиеся по площадке: под нашими ногами, на клумбе, под машиной.
— Я не слышала машины. Просто вышла на улицу и почувствовала толчок в бок. — объясняю Максу.
Капитан прищуривается. Он смотрит, не отрываясь, и я не могу отвести от него взгляд.
— Руки покажи, — наконец, он отмирает.
Проверяет руки, осматривая каждую по очереди от пальчиков до плеча, потом присаживается и ведет ладонями по моим ногам: щиколотки, икры, колени… Тело реагирует: бегут мурашки размером с теннисный мяч. Я не чувствую боли — только его пальцы на своей коже.
— Точно, кроме колена, ничего не болит?
Мотаю головой.
Мужик протягивает нам скомканные полотенца.
— У нас много постояльцев с маленькими детьми. Паркуетесь теперь только с кем-то, кто видит двор, пока машина заезжает. Ясно? — Слова Макса летят жестко — мне кажется, что каждым из них он стреляет в этого мужчину.
Тот согласно трясет головой.
— Так… это… мои попросились у моря погулять! Рано же приехали, поэтому я один, — оправдывается мужик. — Куда полотенца?
Макс перехватывает их и кидает на ступени, ведущие в цоколь.
— Пойдем! — Берет меня за руку и ведет за угол дома, к хозяйской веранде, рядом с которой на нас с тревогой поглядывает Ольга Петровна.
Иду чуть прихрамывая.
— Несчастный случай на производстве. Аптечку дай, мам! — говорит Макс матери и тянет меня на хозяйскую веранду, усаживает на стул.
Через две минуты он обрабатывает мне рану под странным взглядом Ольги Петровны, которая больше ничего не спрашивает, а, передав ему аптечку, отходит в сторону. Макс медленно стирает перекисью водорода следы крови с кожи, при этом пальцами снова гладит икру. Вверх-вниз. А мое сердце стучит как бешеное.
Прикладывает чистый ватный диск с перекисью к ранке, прижимает. Закусывает губу и поднимает взгляд. Наши глаза встречаются, он опять прищуривается и качает головой, дует на коленку и пшикает пантенолом.
— Заклеивать лейкопластырем нет смысла, все равно держаться не будет, — глухо поясняет он свои действия и убирает руки.
Я неправильная!
У меня развод, неожиданный приезд мужа, сложности со здоровьем у ребенка, но сейчас я думаю о том, что мне нравятся ощущать его пальцы. И я хочу, чтобы Макс продолжил меня трогать, жалеть и лечить.
Закрываю глаза, выгоняя все это лишнее из себя.
Тебе нельзя откликаться на это, тормози, Аня!
Макс так, наверное, на всех действует. Это просто ты отвыкла от мужского внимания, вот тебя так и задевает.
А Макс… Может он ничего такого и не имел ввиду.
Или, даже если тебе не почудилось, то все равно, это неправильно.
Не поощряй мужчину.
— Спасибо тебе за заботу! — говорю я ему и встаю.