Ярослав прищурился, нарочито медленно осмотрел девушку снизу доверху, указывая в сторону сцены.
- Иди туда.
- Э-э-э-э. К-куда?
Ярослав еще раз молча указал. Но потом все же добавил:
- Я не люблю ждать.
А я, кажется, не люблю свою излишнюю самоуверенность. С каждой минутой казавшаяся гениальной идея предстать перед ним виделась все более глупой.
- Кто-нибудь, дайте ей сценарий! – рявкнул режиссер так, что журналистка вздрогнула. Ну, и мы с Машей заодно. «С» – синхронность!
Сценарий?.. Погодите. Он сказал «сценарий»?!
Зачем в интервью использовать сценарий?..
Татьяна рассеянно забрала бумаги от ассистента и беспомощно посмотрела на мужчину.
- Читай. Роль Миланы.
- Я не п-понимаю… – Кажется, заикание не было частью ее обычной речи. Неужели придирчивый взор Ярослава так действовал на тех, кто оказывался перед ним?
Нервно сглотнула, вытирая вмиг вспотевшие ладошки о джинсы.
- Читай. Ты журналист-историк, который знает все о Папуа-Новой Гвинее.
Я переглянулась с Машей.
Это же то, о чем я подумала?.. Режиссер сейчас… хочет попробовать эту девочку на роль в своей картине? Вместо того, чтобы давать интервью, как и было у них заранее обговорено?
Царева несколько раз моргнула. Посмотрела в текст. Снова на Ярослава. Перевела взгляд на нас с Лучиком. И выдохнув, выдала, погружаясь в ровные строки:
- Вы не понимаете, что мы нашли! Этот амулет был сделан еще до нашей эры! Информацию о нем я видела только в архивах!
- Больше страсти! – Короткий приказ от Денисова, и Татьяна стушевалась, опуская листы, не успев проговорить следующую реплику. Но я согласна с Константиновичем: реплике не хватает чувств.
- Я не актриса.
- Представь, что ты кончаешь, когда видишь такие вещи. – Мужчина сделал неопределенный жест рукой.
А я выпучила глаза также сильно, как и бедная журналистка, которая сейчас напоминала пингвина, находящегося в шаге от обморока.
- Вы не понимаете! – Набирает воздуха в грудь, чтобы снова попытаться закончить фарс, но Ярослав припечатывает:
- КОНЧАЯ, ЧИТАЙ.
И это получается у него ТАК выразительно, что, кажется, весь павильон задерживает дыхание и вспоминает, КАК нужно кончать. И ЧТО при этом говорить.
Впрочем, разве в таком состоянии можно высказать что-то членораздельное?
-Этот амулет был сделан еще до нашей э-э-э-э-э-э-р-р-р-ы-ы-ы!
- Переигрываешь. Но в целом... – Повернулся к пареньку с гарнитурой в ухе, указывая на стоящую на сцене. – Она будет нашей Миланой.
- Ч-что? – тут, кажется, мы с Таней произнесли это синхронно. – Простите, а интервью?..
- Как там тебя, Татьяна?.. У тебя теперь будет время, чтобы спросить меня о чем угодно. Но твой типаж... вот так я и вижу нашего историка в джунглях. Эта невинность вкупе с яркой внешностью – именно то, что я искал.
- Но я журналист… – Она обрывает себя, видя, как к Ярославу подходит –по-другому и не назовешь! – гигант-мужчина под два метра ростом с косой саженью в плечах, в красной клетчатой рубашке, тут же рисующей его в моем воображении на лесопилке с топором. Он нагнулся и что-то тихо сообщил режиссеру. Его вообще не волновало, что сейчас решалась судьба возможного головокружительного успеха совсем не ожидающей такого поворота событий девушки. Да и самого Ярослава он, судя по всему, не боялся! В отличие от ощущающегося со всех сторон трепета.
Кивнув «лесорубу», Денисов снова обратил внимание на замершую шатенку.
- Меня не волнует, где ты работаешь и кем. Если я вижу в человеке моего героя,он им будет.
Татьяна прикипела взглядом к мужику в клетчатой рубашке. И ответила скорее ему, чем сидящему в кресле:
- Я согласна.
Я прикусила щеку изнутри и обернулась к Марии.
А она сейчас была отражением Танюши: еще чуть-чуть и лишится чувств. Вот только от явления гиганта или действий самого Ярослава?
Зашептала, увидев, как Лучинская испуганно посмотрела в сторону выхода, оставшегося за нашей спиной. Даже захотела попятиться!