А сзади, стоило им выехать из города, задремала Анастасия Горева, делящая сиденье с кофемашиной.
Судя по циферкам на экране телефона, прошло не больше получаса, а пробудил её ультразвук, на котором почему-то говорила Марина.
А чтобы узнать причину этого, нужно было вникнуть в смысл слов.
- …цветы, колено. Только он всё настаивал, чтобы мы женились у моих родителей. У своих он с первой женой свадьбу гулял, а здесь их общие знакомые. Я думала, Андрей из-за меня переживает, хочет, чтобы мне комфортно было. Не могла поверить, что она имеет над ним такую власть, и он просто хочет скрыть нашу свадьбу, прикрываясь мной. Андрей ведь мужчина. Настоящий! Ответственный, верный. И-и-и просто сбежал, - к ультразвуку прибавились всхлипы.
- Здесь все кому-то знакомые, - произнёс Комаров, явно не имеющий понятия, что нужно говорить женщине, что захмелела, расчувствовалась и стала тонуть в жалости к себе.
- Я не стала его женой. Ничьей женой не стала. И уже не стану.
- Найдёте себе хорошего мужа, - прочистив горло, выдавил мужчина. - Я могу познакомить с кем-нибудь. Наверное.
Настя не сдержала хмык, сопровождаемый смешком, из-за чего это прозвучало хрюком.
Теперь он дважды подумает, прежде чем подвозить малознакомых женщин, даже если с виду они вполне адекватные и милые. А ей и самой захотелось высказаться.
- Замужество от серьёзных проблем не спасает. Если в отношениях были небольшие недостатки и сомнения, после свадьбы они могут либо исчезнуть, либо превратиться в надгробную плиту и раздавит всё хорошее, что было.
- Твой муж умирает? - вывернувшись из верхней части ремня безопасности, обернулась к ней Марина, схватившись за сердце и позабыв свои печали. - Или умер кто-то другой? Надеюсь, у тебя не было ребёнка. Собак и кошек тоже жалко, но лучше уж они.
- Никто не умер и не умирает. Плита метафорическая, - объяснила Настя. - Но была одна секундочка, когда я подумала, что если Юрку собьёт мусоровоз, сделав меня вдовой, это всё упростит. Никаких метаний, нудных разговоров, решений, прощений или разводов, - разоткровенничалась она, вызвав дополнительные вопросы.
- Ты хотела разводиться? - спросила старшая королевишна.
- Подалась на Север, чтобы не решать семейные проблемы? - пришла очередь Валерия хмыкать.
- Наверное, хотела. Или нет. Не знаю. Не могла рассматривать такой вариант, потому что я не из таких, кто подаёт на развод, не прожив и двух месяцев. Год ещё ладно, но шесть недель? Я бы сама над такой парочкой посмеялась и посчитала жену истеричкой. Или дурой, раз она согласилась выйти замуж за человека, не узнав его, как следует.
- Я тебя уже хорошо знаю, ты точно не истеричка и не дура.
- И ты сбежала, чтобы потянуть время до развода, - сделал вывод мужчина.
- Я уехала из дома, чтобы не оправдываться. Не осуждай меня!
- Не осуждайте её! Вам, мужчинам, легче, чтобы не случилось, всегда винят женщин, - согласилась с ней Марина.
- Не осуждаю. У всех свои мотивы. Я знал мужика, так он приехал сюда работать, потому что жена выгнала из квартиры, когда тот напился и её отцу зуб выбил.
- Это ты с ним Марину познакомить хочешь? - поддразнила Горева.
- Нет. Он на вахте безвылазно пять месяцев провёл, приехал, выпил и уснул на морозе. Его потом на вертолёте в больницу доставили и пальцы на одной ноге отрезали. Так жена его пожалела и приняла домой.
- Это поучительная история о том, что синька – зло, или совет, как можно на жалости вернуться в семью? - скривившись при мысли, что там случилось с пальцами, уточнила она.
- Я к тому, что мало кто едет сюда, чтобы прожить всю жизнь, кого-то Север отторгает, а кому-то становится лучшим домом.
И вот на этом философском изречении было бы неплохо закончить обсуждение личных драм.
Но Марину тоже потянуло на размышления.
- Дети объединяют. Будь у тебя ребёнок, ты бы не сбежала. И муж бы вёл себя лучше, неся ответственность перед вашей семьёй. Я хотела Андрею ребёнка родить. Дочку. Он добрый и нежный, мне кажется, дочку бы больше сына хотел. Но у меня нет ни мужа, ни Василисы.
- Какой Василисы?
- Я бы так дочку назвала. А ты как детей назвать хотела? - снова обернулась назад она.
- Я об именах не думала.
Анастасия Филипповна отдавала первые полгода брака на окончательную притирку, а этот год на попытки забеременеть, чтобы родить первенца в тридцать четыре, и в тридцать семь решить, нужен ли им с Юрой второй ребёнок, чтобы к тридцати девяти либо отстреляться, либо признать, что хватит, и не рыпаться. Но это уж совсем личное, чтобы делиться с попутчиками.
- Вам неприятна тема детей? Я считаю, что они поступили плохо, - обратилась уже к водителю Марина, переставшая скулить о своей жизни, но желавшая обсудить чужую. - Использовать людей нельзя.