И от него не убежать.
Хотя никакого побега не было.
Верное сердце, чистые руки, благородные помыслы. Нет причин, чтобы скрываться. Это всего лишь несколько импульсивная реакция на проявившиеся обстоятельства. Бежать нужно тем, за кем имеется грешок, а у Насти его не было.
В отличие от некоторых…друзей. Которые друг другу как брат и сестра.
И ведь повелась на это объяснение.
Какая тут королевишна? В наличии имеется только наивная курица!
Ещё хорошо, что не стала себя насиловать, пытаясь подружиться, иначе всё было бы ещё гадостней. Бр-р-р.
Стоп! Это уже клиника, улетев за тысячи километров, вариться в оставленных позади проблемах.
Впереди столько нового, есть о чем подумать.
Например, какого чёрта, люди портят имущество своими корявыми художествами? Это же не школа, а общежитие для взрослых людей!
И куда только комендант смотрит?
Жизнь общажная
Вот и закончилась четвёртая неделя работы на новом месте.
Помимо должностных обязанностей в расположении имелся выданный на руки ноутбук, оплачиваемая симка, чтобы всегда быть на связи, и комната в общежитии.
Да-да, всё та же комната вот уже месяц.
Оказывается, в поселении народ предпочитает сдавать жильё без официальных договоров. Скан паспорта и рукопожатие. А солидное предприятие готово возвращать деньги только за аренду, оформленную по всем правилам с налогообложением.
Три варианта с условием, чтобы добираться быстрым шагом до места работы не более чем за 25 минут, всё же нашлось.
Но в одной пахло септиком, а в подполе обосновались мыши (хитрая хозяйка о них не предупредила, но забыла спрятать мышеловку).
В другой совсем не было мебели и хоть какой-то техники. Только стены, пол, сантехника и потолок с торчащими проводами, на которых опасно низко раскачивалась одинокая лампочка. А закупаться буквально всем ради нескольких месяцев – расточительство.
Был ещё третий вариант – двухкомнатная квартира на втором этаже деревянного дома с простеньким кухонным гарнитуром с кое-какой посудой, сразу двумя громоздкими шкафами-стенками, чуть продавленным диваном, мягким креслом, компьютерным столом, фотообоями с изображением берёзовой рощи и стиральной машинкой – необходимый минимум для проживания.
Так почему же Анастасия Филипповна, уже прошедшая акклиматизацию, вникнувшая в процесс и после пары консультаций убедившаяся, что её способности соответствуют занимаемой ею должности, возвращается после трудового дня в комнатку общаги, а не на пусть и съёмное жильё?
Все беды от головы.
Когда эта часть тела не занята, в неё лезут всякие ненужности.
Вроде воспоминаний, сожалений и душещипательного: «А что, если…»
… если я всё не так поняла?
… если весь наш брак был каким-то затянувшимся приколом?
… если это извращённая месть за мнимую обиду?
… если это Кэт всё подстроила, а они стали жертвами её коварства? Или даже её психического расстройства. Хотя вряд ли больной человек способен так всё рассчитать и ловко провернуть. Её могли на это надоумить, воспользовавшись безответными чувствами самовлюблённой дурилы и…
Понятно, что происходит?
Незагруженный мозг в уединённой и тихой обстановке начинает придумывать безумства, вроде оправданий ужасному унижению, нанесённому мужем и его подругой/как сестрой.
Да и сердце не отстаёт в идиотизме от головы.
И ладно бы оно лишь рвалось к единственному нежному, далёкому и грешному. С этим ещё можно что-то поделать.
Встряхнуть чувство собственного достоинства, преувеличить мелкие недостатки супруга до ужасных пороков, припомнить все ошибки, проанализировать его окружение и убедить себя, что хорошему человеку рядом с такими людьми не ужиться. А от этого и недалеко до осознания и принятия, что развод – оптимальное решение, и после неудачного опыта жизнь станет только лучше. Как говорится, заиграет новыми красками.
Но помимо глупых мыслей с надеждами и сердечной привязанности к мужу, было ещё и одиночество.
Тёмное и беспросветное оно напало, когда Настя уже собиралась заключить договор на третью квартиру со всем необходимым минимумом. Она вдруг отчётливо увидела, как будем метаться в этих стенах с изображением тонких стволов берёз, думая и переживая о том, из-за чего оказалась в таких неприветливых условиях, ведь её жизненные планы ничего подобного не предполагали.
При неблагоприятном раскладе ей оставалось проживать с мужем в своей однокомнатной квартире. Или на съёмной, но тогда уже в столице. Север и развод нигде не фигурировали, не рассматриваясь даже при самых пессимистичных обстоятельствах.