Теперь понятно, как сложно было сорваться и оставить такого мужа? За таких перспективных держатся руками, ногами и зубами (конечно, только нежно прикусывая в знак обожания).
- Привет. Ты четвёртый.
- Папа и Кристина понятно, а кто ещё впереди?
- Мама.
- Поэтому она так со мной говорила, - протянул он.
- Как?
- Она мне сочувствует.
- А когда ты с ней поговорить успел?
- Я за эти дни с кем только о тебе не говорил. Твои тебе не сказали?
- Нет. Вчера им позвонила в первый раз.
О чём говорить супругам, находящимся за тысячи километров друг от друга?
Можно рассказывать о съедающей тоске, о страстной нужде прикосновений, о том, как хочется домой, или о том, какие все вокруг противные.
Но это не случай Юры и Насти. После их скомканного прощания и предшествующих ему разговоров, заверения в вечных и пылких чувствах не вписывались. Хотя засыпая и просыпаясь, они ощущали, что чего-то (кого-то) не хватает и, так как со свадьбы не расставались больше чем на день, скучали по официальной второй половине, но зачем озвучивать очевидное?
Особенно, если, несмотря на правдивость, оно будет звучать неестественно и отчасти лицемерно, ведь врозь супруги оказались не по стечению независимых от них обстоятельств, с которыми остаётся только мириться и ждать, а потому, что Настя ухватилась за возможность оказаться как можно дальше от Юры и… И от горечи, связанной с ним.
Но законный муж – это вам не случайный хрен с горы!
Замуж она выходила осознанно, несколько лет встречалась, узнавая, привыкая и влюбляясь. И просто уведомить, что жива/здорова, недостаточно.
Но и обсуждать случившееся только начинающей понемногу приходить в себя оскорблённой женщине не хотелось. Ни будущее их брака, ни его отношения с Кэт, ни то, зачем муж создал этот треугольник, ни то, что руководимая растерянностью и обидой она своим импульсивным исчезновением только сделала ситуацию ещё более похожей на мелодраму.
И судя по тому, что Юра не спросил, достаточно ли она остыла, чтобы без нервов выслушать его объяснения, он разделял её чувства. Поэтому они обсуждали, как прошёл её полёт, место новой работы, и как он в один из вечеров без предупреждения наведался к Кристине, но вышел из лифта на этаж ниже, и заметил это только тогда, когда ему открыл дверь косоглазый бородач с младенцем на руках.
-… увидел тех, кто мешает им спать. Заливала Кристина нам, он похож больше на батюшку, чем на деревенского маньяка, - закончил пересказ Юра, не став пояснять, чего ему потребовалось от подруги жены.
Настя и так уже поняла, что, не дозвонившись до неё, он связался с теми, кого жена не станет оставлять в неведении, заставляя переживать о себе. Звонок предпочтительнее визита, но Кристина с Юрой скорее конкурировали за её внимание, а не дружили, номерами не обменивались, и у него имелся только адрес квартиры, где он бывал в гостях в качестве Настиного друга, а позже мужа.
Но это на данный момент неважно.
Последнее живое общение супругов включало в себя громкое «Отвали!» в исполнении Насти, разозлившейся, когда её попытались успокоить, обняв за плечи.
Звонок состоялся через девять дней после этого, и теперь она не рявкала, а как будто спрашивала.
- Ну, пока.
- Насть, я тебя люблю.
- А её?
- Хватит тебе! Я растерялся и не успел среагировать. Кто же знал, что ей такое в голову взбредёт?
- Думаю, я удивилась больше чем ты. Я в таком, мать твою, шоке, что до сих пор отхожу, - не желая того, начала заводиться Настя. - У меня много дел, разводом займись сам. Всё, пока.
- Не неси чушь и не отключай телефон.
- Я его не отключала, у меня новый номер. Он тебе не нужен.
Завершить вызов, поменять симку, поставить телефон на зарядку, сесть на кровать, положить подушку на колени и уткнуться в неё лицом.
Никаких криков и слёз, просто немного посидеть в скрюченном положении, а потом чуть отползти от края, завалиться на бок, укрыться свободной частью одеяла и уснуть.
Следующие четыре недели Анастасия Филипповна глубже вникала в работу, искала жильё, а потом обживалась в общаге, лучше присмотревшись к соседям, и заводила полезные знакомства. Вернее знакомства сами заводились, а она просто была доброжелательна с новыми лицами, чтобы влиться в коллектив сотрудников предприятия и обитателей общежития.
И хоть паспорт Горева не меняла, решив, что возьмёт фамилию мужа только когда забеременеет, чтобы не заниматься сразу после свадьбы сменой документов да и подсластить отцу пилюлю, оттянув день, когда он останется единственным представителем своей семьи (не считать же наследницей бывшую жену?), так как ни дядей, ни братьев у него не было, но каким-то образом информация о её семейном положении всплыла.