Я ему и сервиз вытащила в сердцах. А то вдруг там у Барби ни говна ни ложки нет? А так хоть с барских тарелок поедят, накормит девушку, добытчик хренов!
— Не отделаешься, и не жди! — продолжал нагнетать Олежка атмосферу. — Я тебе всё припомню и с рук не спущу, стерва! Не зря мне мама говорила: она ещё покажет характерец! Вот, дождался! Но ничего, отольются кошке мышкины слёзы!
— Иди, иди, мышонок! Там тебя твой кукушонок ждёт не дождётся! Плачет и рыдает, жить без тебя не может! Там как в правиле, где мягкий знак не пишется, — уж замуж невтерпёж! А я, видишь, добрая! Развод даю! И даже вещички беспрекословно собрала! Помни мою доброту и не забывай! А всё остальное — через суд, не обессудь! Но жаль, что ты в хлеву родился и не джентльмен ни разу!
— Да и ты не миледи высших кровей! — никуда не спешил уходить всё ещё пока муж на бумаге. — Недотраханная дрянь! Мерзавка высшей категории! Змея очковая!
Сколько патетики! Сколько страсти! А ещё эпитетов-то каких выудил из своей головушки! Так и прёт его, так и прёт…
— Сочту за комплименты! Давай, давай, вперёд и с песней!
Я чутко уловила момент, когда Олежек дошёл до кондиции и кинулся на меня. Точнее, попытался. И я испытывала уверенность: быть мне битой и носить другие синяки, как ордена-медали. А поэтому я шустро захлопнула дверь. Дверь получила пару ударов кулаком. Ну, хоть не я, и ладно. А дверь выдержит. Такова её судьба.
Потом зашумел лифт. А я прислонилась к стене без сил. Вот и хорошо. Вот и замечательно.
Только после этого поняла, что устала. Безмерно. Муж выпил меня до дна, и теперь я пустыня Сахара. Кажется, надо пополнить водно-щелочной баланс, а то так и сдохнуть недолго. От таких-то потрясений.
Как хорошо, что Андрея забрали родители. Хорошо, что ребёнок не видел всего этого безобразия, как ругались его папа и мама.
Я понимала: сына не уберечь от потрясений. Рано или поздно придётся ему рассказать о том, что папы в нашей жизни больше не будет.
Нет, я не собиралась противиться их встречам, но чутьё подсказывало, что вряд ли со стороны Олега будет желание общаться с сыном. У него ведь там ещё один наследник на подходе. От другой женщины. А значит… об Андрее он может и не вспоминать. Так часто происходит в семьях, когда брак распадается по тем или иным причинам. Уж я на это насмотрелась. А судя по тому, как повёл себя муж, бороться он будет за каждую копейку, и не удивлюсь, что станет хитрить с алиментами.
Все эти мысли угнетали меня ещё больше. Но по ощущениям, я всё сделала правильно. Я не из тех, кто стал бы копить всё это в себе, выжидать правильного момента, тянуть кота за хвост. Уж лучше сразу отрубить, пусть это и болезненно. Зачем тянуть? Если бы я сейчас, в пылу скандала, не выгнала Олега за дверь, вряд ли бы я смогла сделать это потом. И не потому, что я не была бы настойчивой. Отнюдь.
Олег из той породы, что умеют упираться и железно стоять на своём. Он бы мог мотать нервы, жить бок о бок и создавать нездоровую обстановку. А у меня сын. Я категорически не хочу, чтобы он всё это видел, запоминал, получал душевные травмы. Они и так будут. Но пусть уж лучше он запомнит отца пусть не идеальным, но не жутко мерзким, который нервы треплет да барахло с квартирой делит.
Я прошлась по пустой квартире. Достала коллекционное вино. Покупала его на годовщину совместной жизни, а распечатать так и не пришлось. Видимо, сейчас самое время. Выпить не за крепкий тринадцатилетний брак, а за упокой.
Приятное тепло разлилось внутри. На голодный желудок — самое то. Меня почти сразу повело слегка. Но послевкусие всё ещё было то ли горьким, то ли мерзким.
— Смыть с себя всё! — произнесла я вслух и, распахнув дверь в ванную комнату, включила воду.
Очень хорошая идея — принять ванную, расслабиться, а заодно пусть вода унесёт к чёрту весь этот день со всеми вытекающими последствиями.
Не знаю, что плескалось у меня в голове. Наверное, стресс и хмель.
Во-первых, я собрала и засунула в мусорный пакет цветы, что муж якобы подарил. Не надо мне вот этого всего. Символов его вины и попыток успокоить нечистую совесть.
Во-вторых, я разделась донага и, хихикая, достала чайные свечи. Расставила их, как дорожку, по коридору до ванной. Зажгла и полюбовалась. Красиво. А затем торжественно прошествовала, любуясь, как мерцают язычки свечей.
На пену я не скупилась. И бокал с собой прихватила. Как было приятно погрузиться в тёплые объятия маленькой стихии.
А что? Вполне себе могу представить, что я на море. Тихо шумит прибой, волны колышутся, а я смываю с себя горечь и боль, ищу обновления и очищения.