— У вас верхний слив забился, — выдал Марк и добавил: — я починю.
Святой человек! Аж плакать захотелось.
Воду он вычерпал, полы вытер практически насухо. Он всё делал идеально. И выглядел точно так же, хоть и промок, считай, с головы до ног, утратил былое величие и блеск, но всё равно смотрелся куда лучше, чем я в мокрых леггинсах и футболке. И, наверное, с гнездом на голове. Ещё бы: я даже не расчесалась после ванной. Не до того было.
— Сейчас. За инструментами схожу, — проговорил буднично, словно мы сто лет вместе прожили, и он собрался в булочную за хлебом.
Я только рот открывала и закрывала. Но пока его не было, я получила передышку и всё же продрала волосы, сменила одежду. Моей скорости позавидовали бы спринтеры.
— Чай будете? — спросила, когда Марк вернулся и действительно занялся сливом. Он сантехник? И сама же себя одёрнула: ну, как же, конечно. Все сантехники выглядят именно так, как мой сосед: дорогущая одежда, машина — мечта поэта, и так далее. Можно и не перечислять.
— Не откажусь, — повернулся Марк ко мне лицом.
И я поползла на кухню. Чайник поставила, по холодильнику пошуршала. Жест вежливости — больше ничего. Под ложечкой нехорошо сосало: ещё предстоял разговор об убытках. И бурчание соседа, который в данный момент вёл себя прилично.
— Вот теперь порядок, — сказал он, заходя на мою кухню. Вытирал руки полотенцем. Кстати, тоже переоделся. Я впервые видела его в домашней одежде. В футболке. Руки красивые. И бицепсы. Чёрт, я, кажется, с ума схожу. Иначе как объяснить, что я на него глазела, почти открыв рот. Как ещё слюной не капнула. Может, не зря меня муж недотраханной обозвал?..
— Присаживайтесь, Марк, — сухо кивнула я на стул. — Как вы вошли, кстати?
— Дверь была открыта, — улыбнулся он.
Я уставилась на него с подозрительностью. Я ж закрывала, когда Олежека выпроваживала. Захлопывала.
И тут я вспомнила, что «собачка» заедает. Не входит до конца в отверстие. Так, слегка. Дёрни за верёвочку — дверь и откроется, как в старой сказке. Видимо, Марк хорошо дёрнул.
— Есть будете? — зачем-то спросила я.
— Не откажусь, — снова улыбнулся он. И я полезла в холодильник за котлетами и кашей.
Какая-то сюрреалистическая картина. Будете? Не откажусь. Что, интересно, стукнет мне ему ещё предложить? Ведь не откажется, судя по всему.
Глава 14
Марк ел, аж за ушами трещало. Я ещё суп с фрикадельками погрела. Ну, кормить так кормить.
— Вкусно, — похвалил он меня. — А вы почему не едите, Мила?
Я пожала плечами. Как-то мне не до еды. Внутри узел дышать мешает.
Ел Марк, кстати, тоже красиво, хоть и быстро. Не сопел, не чавкал. Видно, что голодный. Но и тут — прям красавец, смотреть приятно. Я старалась не глазеть, однако трудно удержаться, когда он напротив глаз сидит.
Мой неопределённый жест от его глаз не скрылся. Олег бы внимания не обратил на такие мелочи. Он вообще часто не заморачивался и мимо ушей многое пропускал, особенно когда голодный. А сосед чуткий. Ложку отложил. Посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я всё слышал, Мила.
О, не удивил. Тут ещё и весь подъезд, видимо, уши грел, когда я орала, выпроваживая Олежека. Соседка небось в глазок подсматривала, наслаждаясь новой сплетней, которую она разнесёт на весь дом со своими подружками.
— Где ж вы такой ушастый взялись? — пробормотала тихо. Сил ругаться уже не было. — У вас в роду эльфов не было случайно?
Марк вначале хмыкнул, а затем расхохотался.
— Подкол засчитан, — кивнул он и, уловив мой недоумённый взгляд, чуть наклонился и доверительным шёпотом поведал: — Только для вас, Мила.
А потом сделал то, что на какое-то время ввёл меня в ступор: деловито убрал волосы с ушей. Чуть острые на кончиках. Не оттопыренные, нет. Ну, разве что чуть-чуть. А… вот именно островатые. Сразу и не заметишь — причёска у него хорошая, скрывает.
— Так что, может, вы и правы, но существование эльфов не доказано.
Ну, как же? Если один очень вредный эльф сидит передо мной?
— В моей семье уши — наследственность. Передаются из поколения в поколение, как ценный артефакт. Или рудимент. Это уж кому что ближе.
— У вашей дочери тоже? — вот кто меня за язык тянул?
Сосед выгнул бровь дугой.