Как же всё непросто. И лучше пока отпустить эти назойливые мысли, а то не уснуть потом.
Я доплелась до кухни, перемыла посуду и поползла в спальню. К счастью, сон был ко мне благосклонен, и я уснула без сновидений, без тяжёлых дум, что всё же крутились неповоротливо в моей голове.
Утром я проснулась рано. Прислушалась к себе. Хотелось натянуть одеяло на голову и снова закрыть глаза. Тоска лежала на сердце тяжёлой мраморной плитой. Но поддаваться упадничеству я не собиралась.
Встала, как всегда, приготовила завтрак, вышла в интернет и подала заявление на развод. Чётко, без колебаний и сомнений.
Родителям решила позвонить позже. Андрей выспится, заберу его домой. А то он там всем мозг вынесет, тем более, с Лайтиком.
В окно я увидела соседа. Вышагивал, выгуливая кота. А потом остановился и посмотрел на мои окна.
Я спряталась за шторой, чувствуя, как заколотилось сердце в груди. Чёрт. Ещё подумает что-нибудь не то. Мне его внимание и даром не нужно. Особенно сейчас.
Я успела немного поработать, когда в дверь позвонили. Естественно, я никого не ждала. Кому понадобилось терзать звонок в такое время? Мы как бы на работе.
И опять в голову полезли мысли о нехороших людях, которые так проверяют, есть или нет в квартире кто-нибудь, а затем взламывают двери и выносят из квартиры всё подчистую.
Именно поэтому я на цыпочках подкралась и осторожно заглянула в глазок.
Глава 15
Клавдия Ильинична Сухорукова, а попросту — баба Клава, жила напротив. Нрав имела надменный, ум острый, язык как помело. Даже змеиный, я бы сказала. Что её сподвигло звонить в мою дверь, неизвестно. Особенно в такое время. Видимо, она что-то вынюхала, а теперь жаждала скандальных подробностей.
Не исключено, видела наш нелицеприятный скандал с изгнанием мужа из дому и мужественно терпела, наблюдая картину маслом в глазок, а сейчас по каким-то причинам решила узнать подробности. Ничего другого в голову мне не пришло.
Я бы могла на цыпочках отползти вглубь квартиры и не отсвечивать, но, подумав, подавила в себе трусливое желание избежать злой участи, которая всё равно меня догонит рано или поздно.
Именно поэтому я распахнула дверь.
— Миланочка! — показала баба Клава всю ширь своих железно-золочёных зубов. — Ты дома? — разглядывала она с жадностью моё лицо.
Чёрт. Там же синяк цветёт… До этого дня мне повезло со сплетницей не сталкиваться: тёплые деньки, когда бабки рядком сидели на лавочке и разглядывали всех входящих и выходящих в подъезд, прошли, а поэтому резко стало не хватать кое-кому пищи для размышлений.
— Добрый день, — показала я, что вежливость никто не отменял и, прежде чем собирать сплетни, всё же нужно поздороваться.
— Здравствуй, милая, здравствуй, — кивала баба Клава головой, как лошадь. — А что это ты дома? А я ж гляжу — никто утром из двери не выходит, ни ты, ни Олежек, не случилось ли чего, думаю? Может, полицию уже впору вызывать?
О, да. Она точно знала, что Олежек вчера отправился с вещами на выход. И, видимо, мокрого соседа тоже лицезрела во всех подробностях. Может, пропустила, как он уходил от меня поздним вечером, а сейчас жаждала убедиться, не спим ли мы в одной постели?
— Клавдия Ильинична, всё в порядке. Я работаю дистанционно, а Олег здесь больше не живёт.
Лучше правда, чем солгу, а потом она всё равно всё выведает и разнесёт пожаром выдуманные события. Мозг у соседки умел продуцировать такое, что иному писателю не под силу сочинить.
— А-а-а, ну, значит, всё хорошо? — вытягивала она шею, пытаясь заглянуть в квартиру поглубже.
Так и хотелось дать ей зайти внутрь и убедиться, что любовников я под кроватью не прячу. Но обойдётся.
— Да, всё прекрасно, — кивнула я, собираясь вежливо послать бабу Клаву и закрыть дверь. Но тут вмешалось провидение: звякнул лифт, останавливаясь на нашем этаже, и из него вывалили мои родители, мой сын и моя собака. Полный состав, так сказать.
— Мам! — кинулся ко мне ребёнок. Лайтик взволнованно подтявкивал.
— Не смогли удержать, — развела руками мама, а отец крякнул, подтверждая её слова.
Бабу Клаву буквально размазало от счастья.
— Ой, что ж это делается! — запричитала она и протиснулась в мою квартиру вслед за роднёй. — Так же хорошо жили, так любили друг друга! — выла она старательно. — А тут вот тебе здрасьте! Это ж надо! Вот в наше время такое не случалось! В наше время браки заключались на небесах и были крепкими да надёжными. А сейчас? Вот что это такое? Из дома ушёл, сервиз унёс!
Я видела, как побледнел Андрей. Как пялились на меня мать и отец.