— Праздник? Какой праздник? — поднял на него взгляд Олег, а затем будто проснулся. Обвёл глазами стол, еду, долго пялился на скатерть.
Если б не Андрей, я бы, наверное, промолчала. Может, потом… когда-нибудь, что-то сказала бы. Не сейчас.
— С тринадцатилетием нас, Олег, — погладила я мужа по плечу и отвернулась, чтобы взять подарки.
В конце концов, я старалась. Готовилась. Не моя вина, что муж запамятовал о такой важной для нашей семьи дате.
— Это тебе. Тринадцать — свадьба кружевная или ландышевая, — зачем-то начала пояснять я. — Я свитер купила. Белый. Тебе очень подойдёт. А ещё часы. Ты мечтал.
Вот коробочку с часами я украсила как раз кружевной лентой. Символично.
Олег выглядел, как побитая собака.
— Милуша, прости, пожалуйста. Совершенно из головы выскочило. А ты готовилась, ужин такой прекрасный приготовила. Я виноват.
Он каялся искренне. И руки уже мне целовал совсем не по инерции.
— Умеешь ты, папка, всё испортить, — влез в его раскаяние Андрей.
Олег покачнулся с пятки на носок, тряхнул головой, словно отгоняя какие-то не очень приятные мысли. А затем случилось чудовищно-неправильное. Он отвесил нашему сыну подзатыльник. Не шуточный, а самый настоящий. Звонкий и тяжёлый.
Сын вскинулся и сверкнул глазами. Я вскрикнула.
Что бы ни происходило в нашей семье (а бывало всякое), никто и никогда ни на кого руку не поднимал. Не позволял себе подобного.
Оскалив зубы, громко залаял Лайтик — наш кокер-спаниель. Кинулся на мужа и даже ухватил зубами его за штанину. Наш плюшевый Лайтик, который мухи не обидит. Но пёс очень привязан к сыну, так что… защитник.
— Ты совсем уже рехнулся, да? — выкрикнул сын и сжал кулаки. Дышал тяжело. Я видела, как ходуном ходит его грудная клетка. Ещё немного — и он на Олега кинется.
— Не вмешивайся, когда взрослые разговаривают, — процедил муж сквозь зубы.
Они стояли друг против друга, неуловимо похожие — отец и сын. Злились, готовые сцепиться. И я встала между ними. Я не могла позволить случиться ещё более страшному, чем уже произошло.
— Олег! — упёрлась мужу в грудь. — Прекрати сейчас же! Андрей, иди к себе в комнату, — попросила я сына, обернувшись, — и Лайтика забери с собой, пожалуйста, мы ж сейчас всех соседей на уши поднимем, — зачем-то вспомнила я бухтящего соседа, который завтра утром обязательно расскажет мне, что ни днём ни ночью от нас покоя нет. И собака у нас невоспитанная — лает слишком громко.
Андрей резко развернулся на пятках.
— Лайтик! — поманил нашего любимца, и они ушли, оставляя после себя почти звенящую тишину.
А я… боялась повернуться и посмотреть на Олега. Хорош праздник получился… Совсем как в хорошие добрые времена, когда говорили: что за праздник без мордобоя? Но я никогда не была страусом и голову в песок не прятала.
— Что на тебя нашло? — спросила прямо, глядя ему в глаза.
— Прости, — потёр он лицо ладонями.
— Ты никогда, никогда так не поступал. Я тебя не узнаю, Олег. И главное — за что? Практически на ровном месте, без причины. Ударить сына — это же низко, кошмар! Мы же всегда придерживались правила, что нужно разговаривать, а не применять силу. Что руками махать — последнее дело. Мы же и сына этому учили. И что теперь? Что теперь нам говорить, если он ввяжется в драку?
— Это ты его так учила, — встрепенулся муж, и взгляд его стал жёстким. — Воспитываешь не понятно что. Мямлю, маменькиного сыночка, который за себя и постоять не сможет, в случае чего.
Я задохнулась. Больно. Несправедливо. А главное… словно чужой человек стоит передо мной. Не Олег. Он точно никогда бы так не сказал. Но говорит же? Все эти годы я плохо его знала? Не сумела разглядеть вот эту суть, что сейчас скалится жуткой образиной сквозь его достаточно красивое лицо?..
— В любом случае, не стоило срывать на ребёнке зло. Не его вина, что ты забыл о дне нашей свадьбы.
— Вот только не начинай ещё хоть ты полоскать мне мозг! — повысил Олег голос. — Хватит! Я всё понял, всё услышал. Ты молодец, я говно, и поставим на этом точку!
— Никто тебе такое не говорил, — возразила я, стараясь говорить спокойно и не сорваться на крик. Слишком уж много всякого сейчас бурлило в душе. И я всё же пыталась придерживаться тактики, что очень многое можно решить переговорами, а не скандалом да взаимными упрёками.
— Говорил, не говорил… — ещё больше разозлился Олег, видимо, на моё напускное спокойствие. Кажется, его бесило любое слово, — не говорила, значит подумала, надулась, обиделась, оскорбилась. И, как ни крути, ты у нас святая, правильная, всё помнящая, а я вот осёл, дурак, козёл, не вспомнил, подарки не купил. А ведь такая значимая дата — тринадцать лет! Страшно подумать, а? Ландышевая, мать её, свадьба! Надо было исколесить весь город, чтобы тебе ландыши в зубах принести, да? И кружева не забыть купить. Что-то такое прекрасно-интимное, правда?