— Быть отцом — это непросто, правда? — грустно улыбнулась я и посмотрела Марку в глаза. Я хотела видеть его лицо.
— Быть отцом — это счастье, — твёрдо ответил он, а у меня сердце кровью облилось.
Потому что не все такие отцы, как он. Наш вон… подзатыльники раздавал ни за что. Ругался.
— Жаль, что не все мужчины думают так же, как вы, — пробормотала, отворачиваясь.
Я не хотела, чтобы он видел, что я очень близко сейчас к тому, чтобы разреветься. И в эту минуту его горячая ладонь накрыла мою. Неожиданно. Ободряюще. Сочувствующе.
— Всё пройдёт, Мила, утрясётся. Это просто нужно пережить, переболеть. А дальше будет легче. Я знаю, что не тот человек, который может давать советы или лезть, куда меня не просят, но я не могу вас не поддержать. Может, потому что тоже прошёл через это. Утешитель из меня тот ещё, конечно, но как умею, вы уж меня простите, — сжал он мою руку, и от его поддержки стало чуть-чуть легче.
— Спасибо, — поблагодарила я его и всё же подняла лицо вверх, не давая слезам пролиться, но они всё равно прорвали плотину моих потуг и текли по вискам и щекам, заползая на подбородок. — Пойдёмте домой, Марк. Уже поздно. Я сильная и справлюсь, но благодарю за поддержку. Наверное, я в ней нуждалась.
Мы отправились назад. Лайтик всё так же пытался дружить с Графом. Котяра важно ступал мягкими лапами и позволял к себе приставать, не выказывая ни благосклонности, ни враждебности.
— По-моему, они поладили, — кивнул Марк на наших питомцев.
«Мы вроде бы тоже», — подумалось мне, но вслух я этого озвучивать не стала. Завтра может настать новый день, и мы снова поцапаемся. Может, он придумает что-то ещё, что его раздражает в моём поредевшем семействе.
— До свидания, — сказала я ему уже в подъезде, на выходе из лифта.
— До встречи, Мила, — махнул Марк рукой на прощание и улыбнулся. — И всё же я бы вам советовал обследоваться, — показал он рукой на щёку, где цвёл всеми красками синяк.
— Спасибо, — фыркнула я, — думаю, обойдётся и без обследований. Осталось дождаться, когда вся эта красота сойдёт.
Я нажала на кнопку своего этажа и прикрыла глаза. Можно было и пешочком пройтись, но сил уже не оставалось. Выжал уходящий день всё, что можно. До основания.
Первым делом проверила, как сын. Спал, разметавшись по постели. Потрогала лоб, успокоилась. А затем отправилась мыть Лайтику лапки.
Уснуть долго не могла. Пыталась работать, а думала чёрт знает о чём. Всё ещё тяготило расставание с Олегом. Под утро я наконец забылась. Но, казалось, только закрыла глаза, как в дверь снова позвонили. Долго так и напряжённо.
Спросонья я никак не могла взять в толк, куда бежать и что делать. А ещё — кого там чёрт принёс.
Слышала, как сын открывал дверь и какой-то резкий разговор. Мужской голос. Похолодев, быстро оделась и выскочила. Подумала, что это мог Олег заявиться. Мне только не хватало здесь гладиаторских боёв.
— Мам, тут Фил припёрся, — доложил Андрей. Тоже сонный, взъерошенный, злой. Я мельком посмотрела на часы. Однако. Шесть утра. Очень подходящее время для визита родственников.
— Фил, — строго посмотрела я на брата.
Он у нас красавчик. Колоритный, харизматичный, но абсолютный циник, язва и бешеный енот. У него взрывной характер, сумасшедший темперамент и яростное нежелание жениться и заводить семью. Мама отчаялась, а я надеялась, что всему своё время, просто он ещё не встретил девушку, которую бы полюбил.
— Где этот обормот? — раздувал ноздри брат.
— Ну, если ты в курсе моей семейной драмы, то мужа я выгнала, так что совсем не обязательно было будить нас в шесть утра.
— Это у него скоро будет личная жизненная драма, — зловеще шипел Фил, — а у тебя, сестрёнка, уже наступил вечный праздник. Ты мне только скажи, где он, и я уйду.
— Без понятия, — развела я руками, — видимо, строит новую семейную жизнь.
— Я спать, — заявил сын, — а вы тут не орите, ладно? А то всех соседей на уши поднимете.
О, да. Опять и снова мне объясняться с Марком. Думаю, ему очень понравится наш утренний гвалт.
— Фил, уймись, пожалуйста, — потрепала я брата по груди, — Андрей прав. Я вообще не вижу причин так нервничать. Можно подумать, это он тебя бросил, а не меня. Раздевайся лучше, я тебя чаем напою.
— Лучше уж сто грамм, — начал стягивать куртку с могучих плеч мой беспокойный брат.
— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!
— То тут сто грамм, то там сто грамм — на то оно и утро! — подхватил брат дурацкий стишок. — Так где ты, говоришь, строит новую семью твой муж?