Фил ещё был упрямым, как осёл, и твердолобым, как баран. Уж если что в голову втемяшилось, не переспорить и не переубедить.
— Не знаю я, не зна-ю! — произнесла по слогам. Может, у беременного Артура Петровича обитает. Я, если честно, не хочу его ни видеть, ни слышать, ни знать, где он находится. Чего и тебе от всего сердца желаю!
— Беременный Артур Петрович? — скривился Фил. — Только не говори, что он от тебя к мужику ушёл!
— Нет, — вздохнула я. — всё намного проще.
Пришлось в двух словах Филу рассказать историю с телефонным контактом и встречей «на Эльбе», то есть в кафе.
— Вот что, ты пока чай пей, а я собаку выгуливать пошла.
— Я с тобой! Буду я ещё тут чаи пить, когда время морды бить!
Так мы и вышли на улицу: Фил, Лайтик и я. Чтобы нос к носу столкнуться с соседом Марком, что смотрел на нас сурово и почти с ненавистью. Или презрением. Я как-то не поняла, однако…
Глава 19
— Доброе утро, Милана, — таким голосом только уши отмораживать.
Лайтик, радостно взвизгнув, облизал кота. Тот корчил морду, но терпел, хоть лапу наизготовку поднял.
— Доброе утро, Марк.
— А это что за фраер? — тут же ощетинился Фил.
Смешно сказать, но брат порой вёл себя, как ревнивый муж. Он терпеть не мог, когда вокруг меня мужики вились. Это ещё с детства у нас. Не я его опекала, а он меня. У нас разница в три года. Но в какой-то момент я стала мелкой, а он — богатырём. А если учесть, что характерец у Фила — оторви и выбрось, то всем, кто косо на меня посмотрел — хоть с презрением, хоть с благосклонностью — Фил бил морды. Ему никто не нравился. Вообще. Ни одного достойного мужчины, по его мнению, на всём земном шаре не сыскать для такой принцессы, как я.
— Это наш сосед, — пояснила я брату и хотела было познакомить их, но Фил уже закусил удила и понеслось.
— А что он так неприветливо на тебя смотрит? — набычился он. — В чём дело, любезнейший, не с той ноги встали? На мою Милу так смотреть нельзя, учти!
— На вашу? — холодно поинтересовался Марк.
— Ну, не на твою же?
Филу, по всей видимости, нужно было спустить пар. Отыграться хоть на ком-то, раз Олега он не поймал. Фил на полголовы Марка выше и в плечах шире. И даже под курткой угадывались крепкие мускулы — он гордился своим телом, любил его, фанатично занимался в спортзале. Это частично позволяло гасить агрессию, что жила в нём и без конца вырывалась наружу.
— Фил! — схватила я брата за куртку, но куда там — он уже пёр на Марка.
Зашипел, показывая клыки, Граф. Взволнованно залаял Лайтик.
И тут случилось непредвиденное. Я даже не поняла, как это произошло. Миг — и Фил рухнул на грязный асфальт. Марк стоял над ним, широко расставив ноги, и слегка тряхнул кулаком.
— Это, возвращаясь к вчерашнему разговору, Мила, — поднял он на меня глаза. — Если понадобится, я вас всегда защищу. Обращайтесь. И не связывайтесь с подобными типами, которые себя в руках держать не могут. Хорошего вам дня.
Фил уже вскочил на ноги. Наверное, ошалел, потому что давненько никто его в нокдаун не посылал. Из его глотки вырвался какой-то рык.
— Хватит уже! — толкнула я его в грудь. — Не позорь меня и не позорься сам!
— Это мой брат! — крикнула я в спину удаляющемуся Марку, но он не обернулся. Зато Граф посмотрел недобро на Филиппа, снова показал клыки и грозно рявкнул с подвыванием. Дай ему волю, наверное, кинулся бы на дебошира.
— Это что было, Мил? — почесал в затылке брат. Кажется, его отпустило. Видимо, хороший удар поставил мозги на место. Жаль, что ненадолго. — Это что за защитник у тебя выискался? Сосед, говоришь? Выпендрёжник с котом. На поводке тварь эдакую водит, как собаку. Ты видела, как он на меня щерился?
— По-моему, тебя впечатлило, — буркнула я. — Знаешь, столько времени не виделись, и, кажется, я даже не соскучилась. Потому что ты абсолютный дикарь. Стыдно с тобой рядом находиться. Вот же достанется кому-то такое неземное счастье.
— Не достанется, — широко улыбнулся младший братик, что высился надо мной, как каланча. — Надо с твоим соседом перетереть, что ли. Вдруг чего, чтобы врезал твоему Олежеку промеж глаз. Или позвонил мне. А за мной не заржавеет, ты же знаешь.
— Боюсь, после такого эпического знакомства, с тобой никто разговаривать не станет.
— Ну, ладно, Мил, ну что ты, — хлопал длинными ресницами этот великовозрастный детина и лез обниматься. Виноватый медведь — это круто, конечно. Я уже не злилась, но ощущала безмерную усталость.
— Пошли домой, братец кролик, — вздохнула я тяжело. — Накормлю тебя и вперёд, покорять новые вершины.