Она пыталась во всём обвинить его. Невнимательный, равнодушный, вечно занятой. А она такая тонкая и ранимая, нуждающаяся в любви, тепле и заботе… Всё это были лишь слова. Вика бесилась с жиру. Он ещё раз в этом убедился. Как и убеждался позже, когда они вошли в стадию развода, который длился достаточно долго: им было что делить. И Вика воевала так, будто у неё последний кусок хлеба изо рта вырывали.
К счастью, Катя не захотела жить с матерью, хоть Марк оставил ей апартаменты, машину и много-много чего ещё. Не достались ей клиника, которую он основал и прославил, и дочь. А также прикрылась лавочка к счетам, откуда она черпала «вдохновение» на новые наряды, прихоти и хотелки.
Квартира, где они поселились с дочерью, была его идеей. Непростое решение, что далось ему не сразу, а лишь как возможность максимально удалиться от бывшей жены, что продолжала его доставать. Временное пристанище.
Тогда же Марк выбрал и новое жильё — подальше от бывшего их места проживания. Отличное место, новая элитка, правда, абсолютно не готовая к тому, чтобы они заселились сразу. Предстоял большой ремонт. Можно сказать, у них с Катей были стены и больше ничего. А поэтому им подошёл второй вариант. Неплохой район, школа для Кати близко. Не так шикарно, как раньше, но это же не навсегда.
Однако Марк чувствовал себя здесь неуютно. Отвык, разнежился, наверное. Поначалу его всё бесило. До тех пор, пока он не разглядел Милану. И с того дня жизнь превратилась в ожидание очередной встречи, пусть кратковременной, пусть недолговечной.
Каково это — хотеть чужую жену? Он прочувствовал это на собственной шкуре, но не мог позволить себе ничего лишнего, кроме как бурчать да доставать претензиями. Часть из них были обоснованными, а часть — надуманными, высосанными из пальца. Но Марк хотел слышать её голос, пусть недовольный и нервный. Марк хотел видеть её хоть мельком, нарываясь, вызывая ненависть к себе. Так, на его взгляд, было правильно.
Он мог бы, наверное, её очаровать. Добиться благосклонности хотя бы во взглядах, в её удивительных глазах. Но пережив собственную семейную трагедию, считал, что это не допустимо. Твердил себе, что не имеет права вмешиваться. Ведь там, как и у него, рос ребёнок.
Не будь его жена такой ветреницей, его личная семья до сих пор бы существовала. Да, без особого пиетета и чувств, которые остыли слишком быстро и давно, но всё же… У их дочери могли бы быть и мама, и папа. Именно это задевало Марка больше всего. И он даже в страшном сне не хотел представлять, что было бы, выбери дочь не его, а Вику.
Вся его броня пошла трещинами в то утро, когда он на лице Миланы заприметил синяк. Хотелось в тот же миг ворваться в её крепость и отмутузить её мужа. Он был уверен: это он, недалёкий павлин, сделал ей больно, и это ломало его, корёжило, как авто, попавшее в смертельную аварию.
Может, поэтому он пошёл на сближение, когда внезапно увидел её лицо за стеклом в том кафе. Вика настояла на встрече. Вика вела себя безобразно, требовала денег и особого к себе отношения. Вика распоясалась, ударила его по лицу и мстительно заявила, чтобы он забрал кота, которого он оставил ей для утешения при расставании. Ей не хватило душевного тепла даже на животное. Страшно подумать, если б с бывшей женой осталась дочь.
Надо ли говорить, что Марк с каким-то злорадным упоением прислушивался к тому, как Мила выставляла мужа за дверь? Ощущения сродни оргазму. Второе дыхание. Дорога, которая вела его к женщине, что поселилась у Марка в голове и никак не хотела уходить.
Глава 23
— Вы точно врач? — дёргалось это подобие мужчины, пока он вёз его в клинику, подальше от Миланы.
— Врач-травматолог. Если переживаете, я покажу вам документы, когда приедем. А также дипломы и прочие награды, — объяснил ему Марк отстранённо, а сам вспоминал, как прижимал к себе голое тело его жены.
В тот миг ему казалось, что она решила свести счёты с жизнью. И вот из-за этого слизняка?.. Кажется, его не волновало ничего, кроме расквашенного носа.
К слову, удар был правильный. Если бы брат Миланы ударил со всей силы, было бы куда хуже. Или правильнее. Но это уже — разные точки зрения. Профессиональная и морально-этическая. Марк бы и сам не прочь беспокойному пассажиру профиль подправить в сторону увеличения увечий. Неверная позиция, но уже с этим он ничего не мог поделать.
— А какие у врача награды? — никак не мог успокоиться Олег.
— Профессиональные. Дают за достижения практически в любой профессии.
Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы сосед провалился хоть куда-нибудь. Лишь бы не слышать его и не вести беседы.