— Папа, ну где ты так долго был? — возмутилась Катя, — мы уже опаздываем!
Потом она увидела Андрея, и в глазах дочери поселилась тревога.
— Что-то случилось? — переводила она взгляд с Марка на мальчика.
— Да так, мелкие неприятности. Андрей поедет с нами. Ты же не против?
Дочь только отрицательно помотала головой. У неё будет ещё время устроить другу допрос. А пока…
— Маме позвони, — попросил он Андрея. — Скажи, что ты с нами.
— Зачем? — заупрямился пацан. — Она сразу же поймёт, что что-то случилось. Я не хочу ей рассказывать! Волноваться будет!
— И всё же предупреди, — настаивал он. — Можешь ничего не говорить. Я сам ей всё объясню. Аккуратно.
— Ну, давай же, Андрюха, а то мы опаздываем! — подстегнула его Катя, нетерпеливо пританцовывая рядом.
Марк даже на миг глаза прикрыл: так захотелось услышать голос Милы. Вот сейчас… сейчас это произойдёт, — мучительно отсчитывал он гудки в телефоне.
— Алло, мам? Мы тут с Катей и дядей Марком собрались в студию съездить. Ты ж не против? Нет, не сами! Я ж сказал: с дядей Марком. Он нас и повезёт. Ладно, я тебя понял, — сунул пацан свой телефон ему в руки. — Мама хочет, чтобы вы подтвердили.
— Мила, — ему показалось, что даже голос завибрировал от прилива адреналина. Это почище спиртного. Лучше всего на свете.
— Марк, что-то случилось, да? — Мила, кажется, куда-то шла, дыхание у неё слегка сбивалось, а голос «подпрыгивал» шагам в такт.
— Я потом расскажу, ладно? — покосился он на Катю, что уже навострила эльфийские ушки и сгорала от любопытства. У Андрея она и так выспросит, но Марк не был уверен, что их рассказы совпадут, а поэтому не собирался удовлетворять вполне здоровый интерес дочери.
— Хорошо. Вечером, на прогулке. Но дай слово, что он ничего не натворил, никуда не влез, что у него всё в порядке.
— Даю слово, — облегчённо выдохнул Марк, потому что ему не пришлось лгать или утаивать правду, пытаясь успокоить Милино волнение.
Когда они вышли из подъезда, Олежека уже след простыл, зато баба Клава стояла на страже. Не брал её ни пронизывающий ветер, ни морозец. Нос уже как слива, а ей хоть бы хны.
— А куда это вы ребёнка похищаете, молодой человек? — прицепилась она сразу. Это было хуже банного листа. Клещ. Пиявка. И глаза бегающе-мерзкие. Водянистые. — Я сейчас вызову полицию!
Марк решительно вёл детей вперёд, к машине. Не хотел размениваться на разговоры и увещевания. Он ни в чём не виноват и оправдываться не собирался.
К счастью, Катя и Андрей тоже не стали с мерзкой бабой спорить, делали вид, что оглохли и ослепли. Возможно, копировали его, Марка, поведение, но он был этому только рад.
Баба Клава что-то ещё кричала. Махала руками. И даже попыталась гнаться за машиной вслед.
— Блин. Она ж как репей, — вздохнул Андрей, — она ж заяву накатает. Или ещё что придумает. Дядь Марк, у вас неприятности будут. Она знаете какая… всю кровь выпьет, как вампирша.
— Разберёмся, — попытался он сказать, как можно увереннее и спокойно. — На каждую бабу Клаву найдётся управа. И уж точно не стоит бояться её мелких пакостей.
О том, что за его спиной развязалась полномасштабная война, Марк ещё не догадывался. Ему было хорошо с детьми. Он даже не подозревал, как это здорово — жить в моменте, наблюдать за тем, как общаются Катя и Андрей. Ему неожиданно понравилось в студии, где у детей глаза горели. А ещё его впечатлил учитель — фанатик (в хорошем смысле этого слова) своего дела, умеющий увлекать и объяснять просто. Даже Андрей, который утверждал, что «дануегонафиг, я не рисую», внезапно заразился и поражённо смотрел на собственный рисунок.
Это талант — заражать всех, кто рядом, своим любимым делом, объяснять так, что даже те, кто считал себя криворуким, вдруг открывал в себе крохотную искру.
Эта поездка стоила того. И Марк в который раз мысленно поблагодарил Милу за то, что она в тот вечер вправила ему мозги.
Он мог всё это пропустить. Мог не заметить. Пройти мимо. Не разглядеть. Недолюбить дочь. Отмахнуться. А счастье и радость — вот они, на ладони. Стоит лишь её раскрыть и посмотреть.
Глава 32
Милана
Владик открыл на меня охоту. Тайную. Явно он предпочитал не нападать, не давить, но я чувствовала: он наблюдает, выжидает и, как это водится, однажды сделает бросок кобры.
Я этого страшилась. К счастью, он не вёл себя типично для боссов, что преследуют свои «жертвы», делают непристойные предложения, распускают руки, зажимают, словно невзначай, по углам, и изводят мелкими и крупными придирками по работе.