От моей готовки по всей квартиры разлетались такие запахи, что желудок невольно протестовал: хотелось есть зверски, но я решила дождаться сына. И когда в дверь позвонили, я открыла замок, даже не раздумывая. Зря.
На пороге стоял Олег. Нет, не стоял, потому что тут же протиснулся в коридор, и я ему помехой не стала.
— Что ты себе позволяешь? — возмутилась я, глядя, что он, как генерал, обходит «владения», заглядывая в каждую комнату. Великий инспектор прибыл — не иначе.
Потом он очутился на кухне и разум его помутился. Если там было чему мутиться-то… Гремел крышками и кастрюлями, а потом хватал всё, что плохо лежало, и запихивал в рот. Выглядел он, как оголодавший дикарь.
Я оторопела. Может, поэтому сразу не очухалась. Но пары минут хватило, чтобы прийти в себя.
— Олег! — прикрикнула я на почти бывшего мужа. — В чём дело?
— Вот так ты фстречаешь муфа? — прошамкал он с набитым ртом.
— Послушай, муф, — разозлилась я, — не кажется ли тебе, что ты ведёшь себя странно и непоследовательно. К тому же, ты уже почти не муж.
— Ну, мы ещё не развелись — раз, я пришёл домой, в собственную квартиру — два. Слушай, вкусно-то как, — продолжил он хватать еду. Выглядело это так, будто его год не кормили: закатывал глаза и с умилением облизывал пальцы.
— Что значит ты пришёл домой? — он меня бесил неимоверно. — И прекращай уже жрать, в конце концов!
— Тебе что, жалко? — обиделся Олежка. — Кусок хлеба для мужа пожалела?
Хотелось гаденько заметить, что всё нынче дорого, а именно эту еду он уже и не покупал даже — всё на мои деньги. И как бы после его исхода к Артуру Петровичу я уже кормить его не обязана. Как и всё остальное.
— А что касается домой… так это и моя квартира! — торжественно заявил он. — Я её покупал, между прочим!
— Мы же договорились? Все имущественные претензии в суде?
— А я передумал! — улыбнулся он на все тридцать два или сколько там у него осталось, и я чуть ли не села на пол от неожиданности.
— А как же твоя беременная Лиза? — тихо спросила я, пытаясь балансировать. Жутко не хватало хоть какой-нибудь поддержки, и я уже кляла себя на чём свет стоит за то, что так неосторожно пустила его в дом. Не могла перед этим в глазок посмотреть.
Лицо у Олега вмиг стало злым.
— Ну что ты начинаешь? Ведь хорошо общались! И не беременная Лиза ни разу. А я оступился. Каюсь. Прошу прощения. Мы ведь семья. А в семье принято прощать и находить компромиссы.
Нет. Я всё же не выдержала — рухнула на стул, потому что ноги отказывались меня держать.
Что значит — каюсь? Что значит — семья?!..
Глава 33
Марк
Дети не хотели уходить. И не только его — все. Ещё немножко, ну, ещё чуть-чуть, — умоляли их глаза. Но всё хорошее рано или поздно подходит к концу. Была и хорошая новость: занятия проводились три раза в неделю, и Марк понял, что был беспросветным болваном, когда запрещал дочери заниматься рисованием. Поэтому он твёрдо решил: оплатит занятия да хоть на год вперёд.
Пусть ходит, пусть занимается, а Марк, в свою очередь, будет её забирать из студии. Он слишком хорошо помнил про подворотню.
Как бы там ни было, он мог понять, почему она поздно возвращалась: они тоже задержались почти на час. И то, что Мастер (а именно вот так, по-булгаковски, Марк обозвал преподавателя) не поглядывал на часы, не стучал пальцем по циферблату и не выгонял детей, неимоверно ему понравилось.
Человек на своём месте. Любит своё дело и тех, кто приходит к нему учиться. А ведь Марк приметил и несколько взрослых, что тоже рисовали с не меньшим вдохновением, нежели ребятня.
Домой возвращались в приподнятом настроении. Андрей и Катя бурно обсуждали занятие, Марк молчал, но в душе царил полный гармоничный штиль и предвкушение: ещё немного — и он встретится с Милой.
— Отведу тебя домой, — сказал он Андрею.
— Я сам! — набычился пацан. — Что я, один этаж сам не пройду?
— Ну, лучше из рук в руки, — дипломатично заметил Марк, понимая, что это не гиперответственность, а желание посмотреть глаза в глаза женщине, что занимала все его мысли.
— А-а-а! Явились? — открыл им дверь сосед, и на миг Марку показалось, что его предали. Словно ударили под дых коварно. — Ты — домой, — дёрнул Суворов сына за руку, — а ты пошёл вон! Я на тебя заяву написал. И свидетели у меня имеются, что ты руки распускаешь и лезешь в мою семью!
— Отпусти! — запыхтел Андрей и начал вырываться.
— Олег! — ринулась на мужа Мила, и тот замахнулся.
Этого уже Марк стерпеть не смог.