Муж явился домой. Видимо там, на вольных хлебах что-то пошло не так, как он себе представлял. Сломался на первом же этапе. У его Лизы, полагаю, оказалось больше отрицательных аргументов, чем положительных.
Судя по тому, как Олег накинулся на еду, кормили его в новой ячейке общества плохо. Жалости я не испытывала. Больше отвращения.
Вот же: тринадцать лет прожили бок-о-бок, всё меня устраивало, со всем я мирилась, на многое глаза закрывала. И казалось, что всё хорошо. Но появилась трещина — и пошёл разлом. Вылезло то, чего я не замечала или на что благоразумно закрывала глаза.
То, как бережно обнимал меня Марк, растрогало до слёз. И его желание помочь — тоже. Но имела ли я право вмешивать его в мою личную мыльную оперу? У него всё же дочь. И он, наверное, не слишком хорошо понимает, как могут досаждать органы, куда — я была в этом уверена — обратились и муж, и соседка.
— Пожалуйста, — попросила я его ещё раз, — тебе не нужно во всё это вникать. Все эти дрязги пройдут, тебе только надо не оправдывать их ожиданий.
— Мила, я не хочу даже слышать об этом. Ты сейчас пытаешься защитить меня, сама нуждаясь в помощи. Это неправильно. Или ты до сих пор считаешь, что мы чужие?
Я бы уже так не сказала, но считать нас близкими тоже оснований не имела. Я понимала, что вызываю в Марке интерес. Но он осторожничал, я как бы не спешила сближаться. Будь моя воля, я бы подольше задержалась в этой фазе, когда каждый жест, взгляд, прикосновение что-то значат, но ещё не оформились.
Я не хотела спешить, а он это чувствовал. Мне пока что не нужны отношение. А вот дружба и понимание — вполне. Я ещё не пережила крах своей семьи, а поэтому скоропалительное падение в другого мужчину мне претило.
— Мы не чужие, Марк, — зачем-то погладила я лацканы его пальто. — Может, поэтому я хочу тебя уберечь от ненужной грязи. Всё наладится. Я как-нибудь сама, ладно? Своими силами. Они у меня есть, поверь.
Плотно сжатые губы, упрямый подбородок сказали о многом. Марк не станет отсиживаться в стороне, что бы я сейчас ни сказала. Но у меня созревал собственный план по изгнанию демона из своей квартиры.
В конце концов, Олежек сделал выбор. Сам ушёл. А то, что пролетел, как фанера над Парижем, так кто ему виноват? Пусть сам с этим разбирается и сам как-то живёт. Без нас.
— Ты и так много для меня сделал, — прошептала я, — сына забрал, поговорил, успокоил. А я с мыслями собралась. Для меня это очень много значит — получить передышку. В конце концов, у меня есть тяжёлая артиллерия, которая всегда поможет и с шашкой наголо примчится. Олег просто ещё не понял, что так, как раньше, больше не будет. Спасибо тебе за всё.
— Ты будто прощаешься, Мила! — взорвался Марк. — Я не собираюсь отсиживаться в кустах! Ты слишком много для меня значишь, чтобы я просто взял и отошёл в сторону! Но даже если б и не так, я б всё равно не отступился. Это низко и подло — равнодушно проходить мимо тех, с кем ты знаком и кто попал в беду.
— Это не беда, Марк, — слабо улыбнулась я ему. — Это просто житейские обстоятельства. Не очень красивые, что поделать. Всё утрясётся. Пойдём домой? Граф и Лайтик замёрзли.
Он не стал возражать, но по тому, как вышагивал, как хмурил брови, я поняла, что этот мужчина не отступится. И какая-то волна нежности поднималась в груди. Я её подавляла, но она всё равно выходила из берегов и накрывала меня с головой.
Уже в собственной квартире Марк снова попытался уговорить нас с Андреем остаться, но сын меня поддержал.
— Мы домой, — мотнул он головой и упрямо сжал губы. — Если сейчас сдадимся, то всё. Можем и без ничего остаться. А дальше будет видно.
— Ну, хорошо, — сдался Марк, — но если что — в любое время суток. Приходите, звоните. Мила, дай мне слово.
— Я даю слово, — кивнула ему и попыталась улыбнуться. Губы разъезжаться в стороны не очень хотели.
Боялась ли я? Да. Потому что мужчина, что засел в моей квартире, уже не был знакомым и понятным. Скорее, мутным и противным, способным на нечто бесчестное.
— Пойдём, я покормлю тебя, — сказала я сыну, как только мы пришли домой.
Ночь. Ребёнок полдня голодный. Все эти разборки с Олегом так некстати… А потом я подумала: они хоть когда будут не ко времени. Нет такого дня, такого времени суток, когда я была бы готова к схватке, к выяснениям отношений, которых уже нет и быть не может. Все эти ссоры опустошают. И с каждым разом отпадает ещё один пласт хороших воспоминаний, когда мы были семьёй.
Я ведь считала, что у нас хорошая семья. На поверку вышло — золотой божок на глиняных ножках.