— Ну, наконец-то! — воскликнул он. — Я уже думал, ты домой решила не возвращаться.
Можно подумать, он ждал.
— Извини, была занята, — ничуть не испытывала я раскаяния. — Пойдём, нужно поговорить, — повела я его на кухню да так и застыла на пороге.
Ну, в общем, Олег не стеснялся, судя по всему. Немытая посуда, пригоревшие остатки яичницы на сковороде.
В холодильник я заглядывать не стала. И так понятно, что продуктов там не прибавилось, а совсем даже наоборот. Он даже в магазин сходить, продукты купить не удосужился.
Интересно, он впрямь думает, что я буду его кормить?
— Ужин бы не мешало приготовить, — недовольно пробурчал почти уже не муж, поражая меня непробиваемой наглостью и тупостью.
Я ему ещё и обязана что-то?! Да он охренел, пусть простят мне всевышние силы мой не слишком изящный язык!
— Вот что, — сказала я, усаживаясь на стул и обводя взглядом стол с крошками, — я не собираюсь быть прислугой. Обстирывать тебя и обеды-ужины готовить — не ко мне. Если ты нафантазировал обратное, сделай милость, умерь свои мечты. То, что было, уже не вернётся. Но я хотела поговорить не об этом. Как ты понимаешь, жить, как прежде, у нас не получится. Я осознаю, что впереди нас ждут суд и раздел имущества. Но пока нам нужно найти компромисс и мирно разбежаться в разные стороны. Филипп, которому ты сегодня дверь не открыл, предложил неплохой вариант. Ты можешь пожить в его квартире. Без него, естественно. Будем считать, что это временное жильё, пока не найдём нормальные варианты размена нашей квартиры.
Олег смотрел на меня брезгливо, словно я таракан, которого ему придётся прихлопнуть.
— Ты ж меня любила? — задал он вопрос, который никак не касался всего того, о чём я пыталась только что ему толковать. — Мы ж хорошо жили?
— Наверное, это я должна была бы задавать тебе подобные вопросы, когда ты решил, что кто-то лучше, красивее, моложе меня… Или уж не знаю, какими ты критериями пользовался. А может, никакими. Просто взял и изменил. Растоптал всё, что было между нами хорошее.
— Неужели всё так быстро проходит, а, Милуш?
— То же самое я могу спросить у тебя: долго ли ты колебался, прежде чем прыгнуть в чужую постель? И, возможно, та девушка была не первой? Ты об этом думал? Что оно там проходит внезапно? Когда любимая жена становится обузой, не способной понять твою тонкую душевную организацию? Что ты там рассказывал? Я тебя подавляю, уничтожаю, не даю росткам твоей самостоятельности прорваться наружу? Ну так вот она — свобода — действуй! Ты даже в квартире не способен убрать, в магазин сходить, ужин приготовить, мусор выкинуть. Ты ж целый день свободным был, отпуск у тебя. А я пахала, уставшая пришла домой. Или ты считаешь, если у тебя отпуск, то надо только отдыхать и палец о палец не ударить? Пусть все вокруг тебя бегают? А нет больше дурочки-клуши, что бросала всё и ради семейного уюта жертвовала отдыхом, сном, карьерой. Судя по всему, тебе не жена нужна, а нянька, что будет за тобой бегать, штанишки подтягивать и сопли подтирать.
Кажется, я летела и не могла остановиться. Не стоило ему меня цеплять дурацкими философскими и в целом — риторическими вопросами. Собиралась поговорить, и вот мы снова скандалим.
— Вот оно, настоящее. Прорвало тебя, да? Истинное лицо вылезло из-под маски.
— Можешь думать, что хочешь, — подавила я раздражение и вздох, что рвались наружу.
Надо успокоиться. Весь этот спор — дверь в никуда.
— По-моему, нам нужно прекратить переливать из пустого в порожнее, выяснять, кто больше виноват, кто меньше. Ты сделал свой выбор, Олег. То, что ты переобулся в полёте, уже ничего не решает. Я не хочу и не буду так жить. Поэтому предлагаю тебе вариант спокойно разойтись в разные стороны, пережить развод и начать жизнь заново, но врозь. У тебя будет своя жизнь, и ты сам будешь её строить, как захочешь и с кем захочешь, а у нас с сыном — своя.
— Если уж ты даёшь мне право выбора, — скривил губы в насмешке Олег, — то я выбираю свою семью. Тебя и Андрея. И никаких подачек мне от вас даром не нужно. Особенно из рук Филиппа. Здесь мой дом, моя квартира, привычные мне вещи. Здесь моя жена и сын. И ничего менять я не собираюсь, так и знай.
Вот это момент, когда руки опускаются. И почему я думала, что в нём остался здравый смысл и желание решить всё миром?..
Я тоже никуда отсюда уходить не собиралась и не хотела. Это тоже мой дом. Но, судя по всему, если уж Олег не собирается идти на компромисс, нужно как-то мне самостоятельно решать свои проблемы.
— Это твоё последнее слово? — прищурилась я, ощущая бессильное бешенство, что забилось в висках и теснило в груди тёмную волну, грозящую вырваться на волю.