Марк только смотрел на мать и диву давался. Она ни разу тогда не предложила им с Катей поселиться у себя. Даже наоборот: ему казалось, что они тут лишние, видеть никого не хотела, хоть и не отказывала в помощи, когда он просил за Катей приглядеть, пока он работает. А тут поди-ка… Ожила, права качает, жильём разбрасывается. И смех, и грех.
Но, к слову, здесь стало тепло и уютно с тех пор, как поселились Мила с Андреем. Стало чище, добавились какие-то мелкие акценты. Вроде бы ничего не поменялось, но вон та ваза в углу притягивает взгляд, та салфетка на журнальном столике так и тянет посидеть в кресле и отдохнуть.
Марк уж молчал про вкусную и здоровую пищу, которой не хватало ни ему, ни Кате, ни самой матери. Эти пироги — ум отъесть можно, эти сладкие булочки с корицей, горячие супы, нехитрые салаты с полезной зеленью. И Катя рядом с Милой училась вести хозяйство. Теперь по выходным ребёнок иногда готовил для всех завтрак и радовался, как слонёнок, когда её хвалили.
— И весь квартирный вопрос решится! — мать воодушевилась, глаза засияли, румянец на щеках заиграл. — Всё равно вашу квартиру, Милочка, придётся продавать, муж вам не уступит, я так понимаю. Вам разве плохо со мной? — и снова затряслись у неё губы.
Мила растерянно переводила взгляд с матери на Марка. Он сам только руками развёл.
К сожалению, у него были совершенно другие планы. Жить с мамой, когда тебе за тридцать, тот ещё квест. Он понимал чувства мамы. Но и понимал свои не совсем альтруистические интересы. В конце концов, ему нужна эта женщина в безраздельное пользование — как бы некрасиво это ни звучало. И он не собирался её делить ни с кем. Даже с мамой. Или с мамой — особенно.
Родных любить всё же лучше на расстоянии. Ему не улыбалось, чтобы его или его женщину задушили гиперопекой. Поэтому он без энтузиазма отнёсся к этому весьма привлекательному во всех смыслах предложению.
К счастью, Мила в очередной раз оправдала звание мудрой представительницы слабой половины человечества. Хотя почему слабой? Чушь это. Женщины куда сильнее и гибче мужчин. Марк это осознавал и восхищался.
Глава 46
Милана
Конечно, предложение матери Марка выглядело шикарно. Существовало несколько «но», через которые я переступить никак не могла.
Во-первых, это наследство Марка. Во-вторых, его дочери. Кто я такая, чтобы это отнимать? Даже если учесть, что у нас с Марком что-то да сложится в итоге.
В-третьих, это всё же была чужая территория со своими традициями, памятью и прошлым. И у этой квартиры была, есть и будет (долгих лет жизни Марковой маме) настоящая хозяйка.
Я же хотела быть сама себе режиссёр. Вполне нормальное желание. Мне ведь не семнадцать, у меня свои вкусы, предпочтения, желания. Иначе я бы с тем же успехом могла жить в доме своих родителей, которые на меня в некотором роде обиделись за демарш.
Я их немного успокоила, рассказав, что выбор был сделан не в пользу чужого человека, а чисто из прагматических соображений: Андрей всё же здесь ходил в школу, а не в том районе, где мои родители проживали. Этот аргумент смирил их возмущение и был принят, как вполне разумное объяснение. Волны успокоились, хоть и не до конца.
— Я твоего Суворова в порошок сотру! — гневно пообещал отец. — Ещё есть порох в пороховницах и ягоды в ягодицах! Если он думал, что поступит с вами по-свински и всё ему сойдёт с рук, пусть не надеется! У вас есть защита! А он — сморчок недоделанный — ещё попляшет! Не обязательно ему морду бить, можно действовать куда тоньше, а пользы будет больше!
Я не стала папу отговаривать. Во-первых, это бесполезно, во-вторых, какая мне разница, как сложится дальнейшая судьба бывшего мужа? Он с нами не церемонился и наши нежные чувства не берёг. Пусть теперь сам попробует, как это, когда на тебя со всех сторон давят.
Я вообще всё спустила на тормоза, перестала жёстко контролировать собственную жизнь, смирилась с тем, что теряю работу, вообще не интересовалась Олегом — как отрезало, и… стало как-то легче. Будто переступила я через непреодолимую преграду, оставила позади весь мусор и неприятности, и обрела что-то пока не совсем понятное, но не вызывающее во мне ни отторжения, ни негатива.
Марк вёл себя слишком по-джентльменски. Порой я даже чувствовала некое неудовлетворение. Казалось, я для него не так-то много и значу. Он просто о нас о всех заботится, причём качественно так, основательно, но при этом не выпячивается, медалей на грудь не требует, похвалы тоже.