— У тебя есть план?
— Пока нет. Но что-то нужно обязательно придумать!
— А как? Мама в жизни не спустится сама к вам. Да и папа твой тоже… попробуй его вытащи.
— Кажется, она плачет, — прислушалась Катя к тому, что происходило за стенами их комнаты. — Давай пока так. Я — домой, на разведку. Спишемся потом. А ты маму успокой. Расскажешь, как она. И думаем, как нам их свести и запереть.
— По рукам, — Андрей уже весь превратился в слух. Сейчас его куда больше мамино настроение беспокоило, нежели их с Катей грандиозные планы.
Но, как ни крути, одно вытекало из другого. Не поругайся взрослые, мама бы не плакала, а улыбалась, как в последнее время. А так… сплошные тревоги от этой любви.
Вот он лично решил не влюбляться. Точно-точно. Никогда-никогда.
Глава 49
Милана
Марк ушёл, а во мне закипело возмущение. Он даже меня не выслушал! Отчитал, как девочку, обвинил — и шагом марш на выход!
Ну, раз так, значит так. Решил за всех — молодец. Не больно-то и хотелось что-то ему объяснять, дубине твердолобой. Он мне напомнил соседа на заре наших «отношений», когда без конца за что-нибудь меня ругал и хаял.
С другой стороны, он прав: я струсила, повела себя некрасиво, как малолетка, которую мать застукала с сигаретой и та с испугу врёт ей, что это вон того пацана, попросил подержать.
Но с подростками как раз всё понятно. А я взрослая женщина, а сделала то же самое. Марк обиделся. Плохо только, что психанул. Наверное, я бы сумела и объяснить, и прощения попросить. Но бежать за ним на полусогнутых, протягивая руки… нет. Не смогу. Это будет выглядеть жалко.
Я всё же думала, что в нём больше душевно щедрости. Вот, пришла в голову эта мысль — и стало противно от самой себя.
У меня хватило сил грязную посуду составить и со стола вытереть. А потом я махнула на гордость и прочие здравые мысли, села и разревелась. Так обидно и больно — словами не передать.
Где-то там хлопнула вначале дверь в детской, а потом входная. Я о детях совсем забыла из-за всей этой нервотрёпки.
— Мам, ну ты чего, а?.. — подлетел ко мне сын. — Ну перестань, слышишь? Ведь так бывает, что люди ссорятся, а потом мирятся. Вы с папой сколько раз? И нормально всё, пока он слишком уж круто не накосячил. А с дядей Марком вы вообще из-за ерунды поругались. Ты успокоишься, он отойдёт и поймёт, что погорячился. Конечно, ему обидно стало. Он же тебя любит, мам.
— Любил бы — хотя бы выслушал, а не обвинил и ушёл, — вытерла я слёзы и попыталась успокоиться. Но куда там — текли рекой по щекам, и я никак не могла заставить себя собраться.
— Был бы равнодушен, внимания не обратил бы или вообще бы устроило: сосед и сосед, друг и друг. Но нет же — задело его, — возражал мне сын.
— Ладно, — тяжело вздохнула я, — всё как-то образуется.
Хоть в душе я не особо верила в благополучный исход наших непростых с Марком отношений. И хорошо, что между нами ничего не случилось. А то бы я лила крокодильи слёзы куда горше.
— Мам, — ткнулся в меня сын, — вам бы поговорить. Но ты ж к нему не пойдёшь, да?
— Ни за кем не бегала и бегать не собираюсь, — выпрямила я спину и вытерла слёзы.
— А если он сам придёт? — смотрел на меня сын как-то испытывающе и напряжённо.
— Вряд ли, — покачала я головой.
Конечно, если разобраться, то это я уязвила Маркову гордость, мне и первой шаги навстречу делать. И я бы, может, рискнула. Но как представила, что я буду извиняться, а он будет гордо стоять, задрав подбородок, так и всякая охота отпадала идти на поклон.
— Разве что я снова его затоплю, — рассмеялась не очень весело. — Его великолепный потолок.
— Затопила? — наморщил лоб сын. — Это когда же ты успела-то?
— Да было дело, — снова вздохнула я. — У нас тут слив забился, а я ванную набирала. Ну, и… полилось. Пулей летел.
— А потом?..
— А потом ничего. Слив нам починил. И даже не ругался. Я в тот день твоего отца за двери выставила. А ты у бабушки с дедушкой был.
— Ага, понял, — кивнул очень серьёзно Андрей, но я как-то на все его расспросы и серьёзность внимания не обратила.
Мне ещё посуду надо было вымыть да поубирать. А ещё с Лайтиком погулять. Собака ж не виновата в наших трагедиях.
А ещё я надеялась, что Марк тоже выйдет с Графом. Но увы… сегодня мне пришлось вышагивать в гордом одиночестве. И так холодно от этого. Так горько. Хоть ложись посреди дороги и вой.
Андрей и Катя. Переписка в мессенджере