Он моё надёжное плечо. Опора. Мой самый надёжный, самый лучший мужчина, с которым можно и в огонь, и в воду. Вытащит. Спасёт. Из кожи вылезет, лишь бы я была счастлива.
Именно в тот миг я поняла, что всё у меня есть. И, наверное, только потому, что Марк рядом.
А потом… был Новый год — уютный, домашний, радостный. С мандаринами, ёлкой до потолка, хлопушками и конфетти, серпантином и праздничным столом.
Отмечали мы по-семейному: я, Марк, дети, Ольга Валентиновна. Так мы решили. К моим маме и папе съездили уже на следующий день.
А среди ночи к нам ввалился Филипп со своей Снежкой. И то, как младший брат смотрел на девушку, добавило ещё больше надежд, что, кажется, будет ещё одна свадьба. По крайней мере, я это загадала. Он же не безнадежный. А Снежка, на мой взгляд, очень хорошо держала Фила в своём маленьком, но крепком кулачке.
Ольга Валентиновна сделала нам с Марком новогодний подарок: купила путёвки в элитный санаторий для себя и детей. И увезла их сразу же после праздника.
— Побудьте вдвоём, — шепнула она, — на вас порой больно смотреть. Дети — это хорошо. Но они уже взрослые. А у вас ещё самый такой жаркий период. Наслаждайтесь!
Кажется, под конец её речи я стояла в цвете переспевшего помидора. Но как приятно, когда тебя понимают и всеми силами хотят помочь!
А потом была наша с Марком свадьба. В лютый мороз, когда всё вокруг засыпало снегом. Но нам было так хорошо, что ничто не могло испортить настроения!
— К лету переберёмся в наш дом, — сказал мой муж в нашу первую брачную ночь. — В этих маломерках нам всё равно тесно. Да и вашу с Андреем квартиру нужно продать, чтобы не обидеть жадного Олежку. Ему сейчас трудно. Пусть получит причитающееся ему имущество и исчезнет из нашей жизни навсегда.
Да, так и было. Папа своё слово сдержал: Олег потерял должность. Работу нашёл, но не такую прибыльную, как была. Да и вообще у него что-то ничего не клеилось ни с работой, ни с личной жизнью. Он пару раз звонил, жаловался, обвинял. Марк его страдания быстро излечил. Всё же он у меня доктор. Знает, какие пилюли нужно прописывать бывшим неверным мужьям.
От Фила Олег съехал к матери. Как уж они там уживались, меня не интересовало. Был человек. Жил с нами тринадцать лет. А сейчас мы даже его и не вспоминали — слишком уж он след нехороший оставил в наших с Андреем душах.
Оказывается, как хорошо это — не оглядываться назад. Жить с человеком, который тебя понимает. Чувствовать уважение и восхищение. Купаться в любви и с радостью встречать каждый новый день.
Эпилог
— Мам, ну зачем ты пришла? — бурчит Андрей. — Сидела бы лучше дома. Вечно носишься, как угорелая, ни минуты на месте не посидишь.
— Да, Мила, ты бы лучше уж потише, что ли. Мы волнуемся, — подключилась Катя.
— Может, потому что вы мои дети? И потому что сегодня первое сентября? День, когда ученики идут в школу? А вы — в новую? — возражаю им я и улыбаюсь.
— Вот сейчас появится папа и задаст тебе перцу! — шепчет Катя сердито.
— Вы что, меня стесняетесь? — делано дую я губы и, кажется, начинаю обижаться всерьёз.
— Мы о тебе переживаем, мам! — ещё больше заводится Андрей.
Собственно, это объяснимо: у меня уже живот огромный, мне через месяц рожать. Вот как-то так получилось неожиданно. Хотя есть у меня подозрение, что очень честный и очень серьёзный мужчина знал и помалкивал, мечтал тихонько и бурно радовался, когда я поняла, что жду ребёнка.
И покоя мне не стало: шутка ли: четверо против одной меня, нежной и впечатлительной.
Ладно. Я всегда была сильной, самодостаточной, умела справляться со всеми трудностями сама. Но как-то так получилось, что избаловали меня немного и разнежили. Ну, и если уж совсем честно, то свекровь меня всегда поддерживает. Так что два на три. Но дети и муж всё же в большинстве.
Тут у меня магазин, ремонт только-только пережили, новые поставки, новый интерьер, обжились слегка, а тут — бац! — и я беременная.
И начались гонки по вертикали.
Я воплощала в жизнь концепцию — не голый креатив, конечно, но то, что мне нравилось, в чём я понимала толк и то, что привлекало к нам не только жителей того района, где находился магазинчик, но и всех, кто видел рекламу, слышал от знакомых.
Мать моя бегала по стенам и орала, что я с ума сошла — нельзя быть такой старородящей. Да, вот именно так и сказала! Мол, зачем так рисковать?
К счастью, Марк умел и разговаривать, и осаживать всех, кто нёс чушь или косо на меня смотрел.
Мы обследовались тщательно и со всех сторон. Всё у меня и малыша было прекрасно, а поэтому я отстояла право работать дальше. Да и чувствовала я себя прекрасно и на подъёме.