— Товарищ полковник, вы лучше меня знаете артиллерию. Разве вы не понимаете, как важно в современном бою метко стрелять по врагу!
Гросулову показалось, что капитан учит его, словно новичка посвящает в тайны, которые давно знает. Он, сощурив глаза, резко бросил:
— Экая глубина мысли! — Помолчав, спросил, глядя в окно: — Капитан, вы представляете, что для этого нужно?
Савчук спокойно ответил:
— Многое, товарищ полковник. Заранее знать местность, иметь хороших разведчиков, вычислителей, мастеров огня...
— Да, да! И этого мало!
— Верно. Командир полка знает об этом, и он делает все, чтобы наши разведчики отлично владели своим делом.
— Зна-ает! — врастяжку произнес Петр. Михайлович. Он поймал себя на мысли, что завидует Громову. «Черт возьми, похоже на то, что они что-то дельное начали», — пронеслось у него в голове. Чувство зависти быстро угасло.
— Савчук, скажите прямо: стоящее это дело?
— Очень стоящее, товарищ полковник. Вы посмотрите, какой планшет изобрел Шахов. Устройство удивительное!
— Понимаю, понимаю, видел. Но Крабов говорит: преждевременное начинание.
— Время зависит от людей. Сложа руки и дедовским способом не поразишь цели. Мы же имеем новейшие приборы, локаторы... Солдаты у нас со средним образованием, а есть и с высшим.
— Там кто еще есть? — Полковник показал на дверь.
— Наводчик ефрейтор Околицын.
— Пусть войдет. Вы можете идти... Как зовут? — поднялся навстречу ефрейтору Гpocyлов.
— Александр, товарищ полковник.
— А по отцу?
— По отцу, товарищ полковник, буду Матвеевичем.
Гросулов недоверчиво измерил солдата с ног до головы.
— Скажите, Александр Матвеевич, вы стреляли в лагерях?
— Так точно, стрелял.
— Какое количество снарядов выпустил ваш расчет?
— Один пристрелочный, один на поражение...
— Очень хорошо! А нужно было по норме?
— То ж, товарищ полковник, по норме. Мы эту норму к ногтю. Чего же на нее смотреть. Читал я сегодня газету, шахтеры еще не так эту норму прижимают... А разве плохо мы поступили, товарищ полковник? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Мы вот еще немного потренируемся, весь полк так будет стрелять. Экономия боеприпасов — раз, умение быстро поражать цель — два. Нонче цели, скажем танки, очень шибко бегают, тут надо именно с первого выстрела поражать их... А третье, товарищ полковник, — этим самым мы разным сачкам беспокойство создаем.
— Каким «сачкам»?
— Тем. которые говорят: «Солдат спит — служба идет».
— Комсомолец?
— Так точно. Мы им, сачкам-то...
Гросулов уже не слушал ефрейтора. «Мы, — думал он, — комсомольцы! Да, время, время. Может быть, так и должно быть? Неужели я отстаю?» — с ужасом спросил себя и, ни слова не говоря стоящему перед ним ефрейтору, начал одеваться. Потом долго ходил по городку, думал, взвешивал, приглядывался к людям и очень жалел, что инициаторам начинания не придется воспользоваться внедренным методом.
...Утром Гросулов уезжал в штаб дивизии. Громов провожал его до машины, стоявшей у проходных ворот. Полковник, открыв дверцу, спросил:
— Вы знаете, что ваш полк реорганизуется?
— Я знаю об этом давно.
— Так... знали... Это хорошо, по-солдатски, стоять у знамени, пока не придет разводящий... Не каждый на это способен. Ведь среди нас есть и такие, которые при вашем положении не стали бы брать на себя лишние хлопоты.
Громов хотел возразить, но промолчал.
— Как-то, еще будучи командиром батареи, я вынашивал мысль о таком вот методе стрельбы. Дело это стоящее, нужное. — Гросулов потрогал свой синеватый шрам, хотел было сесть в машину, но задержался. — Скажите, Громов, а Бородин как секретарь парторганизации всегда такой?
— Какой, товарищ полковник?
— Прямой, как рельса, — сказал Гросулов и, сев в машину, добавил: — Хороший секретарь, наш, артиллерийский. Узлова пропесочьте на партбюро. Впрочем, смотрите сами... Поехали, — сказал он водителю.
Еще издали Гросулов заметил на пригорке одиноко стоявшего человека. Это был Крабов. Гросулов пожалел, что пригорок нельзя объехать другой дорогой. Он велел шоферу остановить машину, в надежде, что Крабов уйдет к себе в дом, но подполковник уже заметил «победу» и шел навстречу. Гросулов, не выходя из машины, крикнул:
— Ты чего, Лев Васильевич?
— Хочу посоветоваться. В Москве есть знакомый генерал... Гришманов...
— Ну и что?
— Думаю написать ему... Сколько же в замах ходить!