Я опускаю взгляд на свои ногти, любуясь блестящим красным лаком, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Но ты знаешь, отчего они исчезают? — я насмехаюсь. — Избавляя мир от таких паразитов, как ты.
— Я не плохой человек. Я помогаю детям, — его голос дрожит, и он выглядит так, словно вот-вот расплачется.
— Помогаешь им? — усмехаюсь. — Или помогаешь себе?
Он отводит взгляд.
— Значит, так: расскажи нам все, что знаешь, и я сделаю твою смерть менее мучительной.
— Зачем мне тебе что-то рассказывать, если ты все равно собираешься меня убить?
— Потому что не пора ли тебе искупить свою вину? — спрашиваю я, в моем тоне слышится презрение. — И это касается не только тебя. Речь идет о спасении детей до того, как они попадут в руки педофилов вроде тебя. Это для таких девочек, как Пейсли.
Он непонимающе смотрит на меня. — Пейсли?
— Моя гребаная сестра, придурок! — терпение Элая на исходе. Прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово, он держит дрель и вкручивает левый мизинец Уильяма в крест.
Хант кричит в агонии. — Я не знаю Пейсли, — настаивает он.
Я ухмыляюсь, наслаждаясь каждым моментом этого. Немногие девушки могут сказать, что их мужчина стал бы пытать кого-то другого ради них. Убить ради них. И в этот момент я знаю, что Элай сделал бы для меня все. Сейчас он сдерживается только потому, что знает, что мне нужно закончить это.
Пока Хант продолжает кричать, отвращение волнами накатывает на меня.
— Тик-так. Сейчас самое время признаться. Скольким детям ты причинил боль так же, как мне? — я достаю свой телефон и открываю фотографии улик, которые мы нашли у Далтона. Возможно, ему нужно напоминание о том, что привело его сюда. Я держу телефон перед его лицом и прокручиваю каждую фотографию, наблюдая, как исчезают его краски.
— Откуда у тебя эти фото? — выдавливает он между прерывистыми вдохами.
— У меня есть свои способы. Ты думал, твои приспешники не смогут защитить себя? — я поднимаю бровь. — Я думаю, тебе следовало заплатить им больше.
— Черт! — кричит он.
— Это довольно интересно, эта схема торговли людьми, в которую ты, похоже, вовлечен. Сначала мы думали, что возле озера Люсия похищают всего двух девочек в год. Но, основываясь на собранной нами информации, дело идет гораздо дальше. Оказывается, в нескольких районах юга есть две девочки, которые пропадают каждый год, и о них больше никогда ничего не слышно. Почти 200 девушек на юго-востоке Соединенных Штатов, от Майами до Ричмонда.
— Блондинки, брюнетки, рыжеволосые... Я думаю, у каждого есть предпочтения в отношении своих собственных развратных желаний, — вмешивается Элай, его голос резкий и холодный, в нем слышится нотка горечи.
— Неудивительно, что ты, похоже, ищешь блондинок. Что происходит с этими девушками, когда ты заканчиваешь с ними играть? — спрашиваю я с отвращением, сочащимся из каждого слога.
Хант молчит, просто смотрит на меня. Дрель оживает, когда Элай прикручивает мизинец правой руки Уильяма к крестовине, и воздух наполняет новая волна криков.
— Тебе действительно стоит перестать валять дурака, Уильям.
— Ты не хочешь ввязываться в это, Тесса, — выдыхает он, и я киваю Элаю, чтобы дать ему небольшую отсрочку. — В игре много важных людей — людей гораздо более опасных, чем я. Тебе следует уйти сейчас. Если ты отпустишь меня, я смогу защитить тебя, и все будет так, как будто этого никогда не было.
— Уйти? — фыркаю. — Ты думаешь, я могу уйти сейчас?
— Тебе нужно. Если ты свяжешься с верхушкой этой организации, они уберут тебя и всех, кого ты любишь, — он кивает Элаю.
— Позволь мне об этом позаботиться. А теперь выкладывай.
— Нет, они убьют мою семью.
— Я убью твою семью. Или ты забыл, зачем пришел сюда? Противоядие. Так что хватит валять дурака, если хочешь быть уверен, что они проживут долгую жизнь, — я прижимаю нож к его горлу. Он сглатывает.
— Мы продаем их тому, кто больше заплатит, когда заканчиваем с ними, — выплевывает он срывающимся от отчаяния голосом. — Мужчинам и женщинам по всей стране — миллиардерам, лидерам картелей и всем, у кого есть деньги. Они финансируют мою кампанию.
Я убираю нож, крепко сжимая пальцами рукоятку.
— Кто вообще в этом замешан?
Он смеривает меня пристальным взглядом. — Может быть, тебе стоит спросить, кто непричастен?
— Я начинаю немного уставать от всего этого, а ты, Элай?