И сейчас ей угрожала реальная опасность. Ее хотят забрать у меня. Рискните.
Я не заметил, что все это время сжимал кулаки и только испуганный вид кучера моего экипажа , который стоял возле него , привёл меня в чувство.
В этот же вечер я выставил охрану вокруг дома Софи. Люди получили чёткие инструкции. И понимали, что отвечают за неё головой. В прямом смысле этого слова.
Поэтому, когда через несколько дней ко мне вечером ворвался дебил со срочным докладом « Леди Софи подверглась нападению», я ехал убивать.
Безусловно, успев выслушать быструю, но весьма спутанную речь этого придурка, взял его за шиворот и закинул в экипаж. Уже там , не сдержавшись я врезал ему под ребра. Какого черта? Ее охраняли сутками! Как на неё могли напасть? Вытрясти все из с****, которая посмела приблизиться к ней.
Перед выходом из экипажа я обернулся к горе-посыльному и кинул:
— Допросить. Я хочу знать все. Кто, зачем и что дальше собирались делать.
Не было нужды оборачиваться. Я знал, что он не упустит ни слова. Теперь им опасно для жизни сделать хотя бы что-то не так. Они прекрасно знают, что я не пожалею ни кого. И сделают все в лучшем виде.
Хотя...Я был уверен, что это дело рук папаши. И тем не менее, должен был знать наверняка.
А потом кинулся в сторону дома, потому что увидел ЕЁ. Она лежала на голой брусчатке, не двигаясь. Холод прошёлся по всему позвоночнику. Нет. Нет. Только не она. Видение с прошлого. Она уже лежала так... в лесу, в разорванной одежде. Помотал головой из стороны в сторону, чтобы отогнать эту картинку.
Все повторяется.
Она вдруг открыла глаза. Выдох. Жива. Со всем остальным я справлюсь.
— Какого черта она делает на земле?!
Я подбежал к ней и сел так, чтобы видеть её белое лицо, большие затуманенные болью и непониманием глаза. Ох, девочка. Я всё решу. Только не проявляй инициативу со своими идеями. И все будет отлично.
— Ты как?– спросил больше формально. Понимаю, что натерпелась. И не знаю как эту боль себе забрать. Словно меня шандарахнули ... и не только по голове. В груди болит так, что хочется кричать и убивать.
А эта малышка смотрит на меня широко раскрытыми огромными кошачьими глазами, взмах ресниц, второй и бормотание, больше схожее на ворчание:
— С каждым последующим днём пребывания в Лондоне понимаю, что надо возвращаться в Америку. Боюсь, что ещё неделя Великобритании может организовать для меня летальный исход, – храбрится кошка моя, а у самой слёзы в глазах от боли.
Пытаюсь ухмыльнуться, а у самого ком в груди и дышать трудно, невыносимо больно, словно легкие дымом обжигает.
Больше не могу, мне просто необходимо чувствовать ее. С максимальной осторожностью, как с самой ценной реликвией мира, приподнимаю её и максимально близко прижимаю к себе, чтобы дать ей своего тепла. Вру. Мне необходимо чувствовать её. Сжимать в объятиях, вдыхать неповторимый аромат и слышать биение загадочного сердца. Именно с его стуком я понимаю, что живу.
— Уайлд, а ты в знаки веришь?– малышка возвращает меня в реальность.
— То есть?
— Ты меня в дом постоянно на руках вносишь, может, судьба говорит тебе, что жениться пора, а?
Я остановился и уставился на Софи. И тут пазл сложился. Это решение всех вопросов. Она будет в безопасности. Необходимо только найти священника, который в кратчайшие сроки обвенчает нас без разрешения короля. Да, первое время прийдется пободаться, но я справлюсь. Зато она будет моей. Навсегда. Или пока мне не захочется обратного. Женитьба. В кратчайшие сроки. Вначале решим это, все остальное уладим по ходу возникновения проблем.
Черт! Я действительно хочу обзавестись женой? Я?Нет, конечно. Я хочу Софи. Еще раз увидеть её чьей-то то женой. Нет! Проходили уже. Она моя и точка. В любом случае, жена - это просто жена. По большому счёту она ничего не меняет. Поменял наивную Анну на эту ведьму с зелёными глазами. Выбор продиктован точно не разумом. Это все буквально за секунду пронеслось у меня в голове.
— Ты этого хочешь?– осталось обрадовать Софи, что она станет женой самого востребованного жениха Англии.
— Что?
— Замуж за меня?
Вместо безудержного счастья на лице, она сделала большие глаза, поперхнулась и даже ещё больше побледнела.