Становилось смешно. В самом деле, лежит такой командир и решает за мой организм.
— Надо-надо, уважаемый муж. Будьте добры, освободите меня из своего плена.
Дейв утробно зарычал, прикусил меня за шею и отпустил меня, проведя рукой по моему телу и задержавшись на моем бедре. «Что это было?»- такая мысль не покидала меня все время, пока я шла в ванную. Он ведёт себя, как настоящий муж в медовый месяц. И это пугало больше всего. Я прекрасно понимала, что влюбиться в такого , как Дейвил Уайлд опасно для моего сердца. Пару недель он поиграется, а потом будет спать с каждой симпатичной барышней Лондона. А я буду сидеть и тихо ненавидеть его и себя. Нет, я могу стать идеальной женой в глазах всего света. Но своё сердце отдавать этому красивому мужчине, с обнаженным упругим торсом в моей кровати, который так сладко обнимает... нельзя. Ни в коем случае.
Сразу после завтрака я послала за Венди и Кэти, чтобы собирали вещи и сегодня же переезжали. Дала соответствующие распоряжения по дому. Все слуги бегали с тройным рвением. Довольные и счастливые. Хотя я вообще не понимала причину их особой радости. Знать они меня не знали. А вероятность того, что жизнь я им могу подпортить значительно возрастала.
К обеду собрала Макса и предупредив Дейва отправилась к тётушке, так сказать , на ковёр. Пора встретиться с ней лично. Буду надеяться, что вернусь от неё живая.
Джен я застала в гостиной, разбирающей миллион писем и приглашений. Максимилиан побежал к себе в детскую, а я зашла к тёте. Та мельком взглянула на меня и продолжила читать очередное приглашение.
— Я тоже рада тебя видеть, тётушка!
— Хм,– она потянулась за другим письмом.
— Так и будешь разбирать письма?- полюбопытствовала я. Было видно, что дорогая родственница находится в большой печали и обижается на меня, надо было срочно выводить ее из этого состояния. Ведь Джен могла таить обиду десятилетиями, уж я это знала.– У меня для тебя удивительная новость!
— О! Дорогая, интересно послушать, какая новость превзойдёт твоё замужество с Уайлдом в какой-то деревне, без гостей, платья, без нормальной церемонии.... без меня!- ее глаза пылали разочарованием.
— Откуда ты это знаешь?– я искренне думала, что сейчас удивлю Джен и расскажу всю историю целиком.
— А как ты думаешь, дорогая, что это за кипа бумаг,– она указала на письма,– это поздравления от всей Англии тебя и твоего мужа с созданием семьи! Я узнаю о том, что ты замужем из газет! Как ты могла мне ничего не рассказать?!- резко вскинула на меня взгляд, догадка пролетела в глазах,– Или ты ждёшь ребёнка от этого бабника, Софи?! Не зря таскал на руках, черт такой, приручал мою девочку!
Я смотрела на неё... и улыбалась:
— Джен, ты очаровательна в своём гневе! И тем не менее безосновательно. Если я влюблюсь и по-настоящему захочу выйти замуж, то ты об этом узнаёшь первая, торжественно клянусь.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Наш брак - ненастоящий. То есть, он оформлен как следует, но... Уайлд просто пошёл мне навстречу и сделал одолжение, чтобы защитить меня,– и я рассказала ей всю предысторию нашего такого ещё юного брака, закончив фразой,— Уайлд очень добрый и чуткий человек, который всегда готов помочь.
Тётушка поперхнулась:
— Это Уайлд добрый и чуткий?! Дорогая, а ты ничего не путаешь?
Ещё час я убеждала тётю, что нам крайне повезло с таким мужем и зятем. И все равно каждый остался при своём мнении. Напоследок любимая родственница, она же и единственная, сказала:
— Хотела бы я ошибаться, дорогая. Но либо ты будешь невероятно счастлива с этим «добрым и чутким» Уайлдом, либо будешь корчиться похуже чем в гиене огненной, только наяву. Такие как он сжигают все на своём пути. Несмотря на чувства и эмоции даже самых близких. Они любят только себя. И сердце , и душу заберут , опомниться не успеешь. Только позже будешь ползать по стенам... вернее, уже не ты, а твоя пустая оболочка, которая уже никогда не сможет ничего чувствовать. И самое страшное так прожить очень долго...
Не знаю мне ли она это говорила, но больше было похоже на исповедь. Мне стало стыдно и неудобно расспрашивать. Это прозвучало словно самое сокровенное, настоящее, выстраданное и пронесённое сквозь года горе, которое живо до сих пор. В сердце, в котором все ещё осталось чувство. Боль.
Оставив Макса под присмотром Джен и Венди, я решила прогнать тоску и легкую, непроходящую, как я ни старалась, тревогу только одним мне известным способом. Переодевшись в американскую амазонку, оседлала лошадь и понеслась в парк.