Помогло! Через час я была уже абсолютно счастливая. Голова легкая, мысли разбежались, тело ощущало приятную физическую усталость. Легкая небрежная улыбка поселилась на моем лице и я подставила солнцу своё лицо. Я была счастлива и благодарна судьбе, что я здесь и сейчас, могу чувствовать ветер, который целует мои щеки и играет с моими растрепавшимися волосами, лучи уходящего солнца, которые ласкают мои глаза и озаряют мой путь. Абсолютная свобода.
Именно в таком счастливом моменте я прибывала, когда услышала:
— София! Леди Грэм!
Я обернулась, остановив лошадь. Ко мне скакал сказка, а не мужчина. На большом белом жеребце восседал сам капитан Александр Фелдон, с которым мы не виделись с самого приезда в Лондон. Черт! Казалось, что прошло уже несколько лет. Хотя всего лишь несколько недель.
— Рада вас видеть, Капитан,– поприветствовала я мужчину искренней и тёплой улыбкой. Александр ассоциировался только с самыми позитивными моментами в моей жизни. Я его считала очень хорошим другом. И действительно радовалась нашей встрече. Он мгновенно соскочил с лошади и протянул мне руку, помогая слезть, со словами:
— А я то как рад, София!— его глаза светились искренней мальчишеской радостью и некоторым восторгом и чем-то ещё там, в самой глубине зрачка. Этому чувству я не давала название, не потому, что не знала. Просто не хотела нести за него ответственность.
В этот же момент я неловко соскочила с лошади и точно бы подвернула многострадальную ногу, если бы не Фелдон, который подхватил меня и принял в свои объятия, прижимая меня к себе своими сильными руками. Он поставил меня на землю, но руки не убирал. Смотрел на меня сверху вниз и что-то невероятное творилось у него в душе, потому что глаза... эти глаза не умели врать. Они кричали. Очень громко и ясно. А я начала трястись, потому что...уф! Как я не хотела признаний от него. Только не от него. Пожалуйста! Пусть он останется другом. Только другом. Верным и надёжным.
Именно поэтому я с такой радостью встрепенулась, когда услышала голос мужа.
А потом.... потом просто смотрела во все глаза и не понимала, что он творит! И когда Дейв в экипаже адресовал мне этот же вопрос, я уставилась на него в немом удивлении.
— Это я должна спросить! Что это было, Дейв? Ты с ума сошёл что ли? Зачем это представление?
— Представление, говоришь?!– голос снова был сродни рыку настоящего гризли,— Ты посмотри на себя! Растрепавшиеся волосы, глаза горят, румянец! Первый раз вижу твой румянец! Губы красные, словно их ... Да ты сама скакала к своему капитану со счастливой улыбкой, словно только что из-под него вылезла!
Искры перед глазами. Словно бьет меня. Не физически. Словами. За что? Я размахнулась и хотела дать пощечину, но он перехватил мою руку, резко убрал мне ее за спину, притянув меня к себе вплотную. Его глаза горели адским пламенем. Вот сейчас я тете верила. Ничего доброго там не было. Все только самое темное и злое.
— Хам , грубиян! Убери свои руки от меня!– я пыталась вырваться из его медвежьих объятий, но не получалось даже сдвинуться с места, словно меня обнимала скала. Так и было. Скала мускулов.
— То есть из моих объятий ты вырываешься, а этому недоноску можно сжимать и лапать тебя?!– Уайлд свирепел на глазах. Он уже не говорил, а выплёвывал слова, бил ими наотмашь.
— Он просто меня поддержал, чтобы я не упала с лошади, идиот!– я уже сорвалась на крик. Не могла достучаться до этого чурбана, который превратился в животное!
Думала, что хуже уже не будет, как вдруг :
— София! София, выходите!– я мысленно застонала, когда услышала голос капитана и сильный удар по экипажу.
— Сейчас ты у меня кровью харкать это имя будешь, у***к,– резко выпуская меня и раскрывая дверцы выдохнул Уайлд.
Пока я вылезала из экипажа под тупой чавкающий звук ударов, я увидела, что охрана Уайлда стоит поодаль . Как стоит... один с подбитым глазом, другой валяется, держась за живот. Видимо, пытались остановить Фелдона. Кучер отошёл подальше и боялся подойти.
Двое же мужчин валялись на траве и дрались, словно в последний раз. Фелдон был крепким, спортивным и широкоплечим красавцем. Капитаном, который оправдывал своё звание. Его боялись и уважали матросы не за его кошелёк и должность. Он это заслужил. В том числе и кулаками.