— К черту, – он рванул корсаж платья с такой силой, что эти пуговицы сами «расстегнулись», разлетевшись по всему полу с какой-то невероятной скоростью, подпрыгивая и усложняя маршрут. Дейв же проявил удивительную сноровку и знание женского туалета и начал раздевать меня, не забывая целовать щеки , шею, спускаться к груди и ниже, задирая нижнее платье.
Его опытные горячие руки были везде.
Губы Дейва жёсткие, настойчивые и такие требовательные ласкали каждый миллиметр моего тела. Он присел, делая дорожку из поцелуев от моей груди к треугольнику между ног. Я же вцепилась в его волосы, прижимая его голову к себе ближе. От его поцелуев кожу жгло как от огня. И требовалось ещё и ещё.
Уайлд резко выпрямился, расстёгивая штаны. Я же непослушными пальцами пыталась освободить его от рубашки, чтобы почувствовать его кожу, прикоснуться к ней, попробовать ее аромат. Дейв , заметив мои истерические манипуляции, мгновенно снял рубашку через голову и долго следил за моими пальцами, которые изучали его грудь, живот, дорожку тёмных волос, уходящую под линию пояса штанов.
Мои руки сами потянулись за ремень, который Дейв уже расстегнул. Туда. К нему. Уайлд дернулся, втянул воздух вместе с моим именем. Я вскинула взгляд на его глаза. Уф! Там пылало адское пламя. Которое своими языками сожрет меня. Языками... да!
Я неумело, но очень настойчиво пыталась расстегнуть штаны, когда Дейв не выдержал и в секунду скинул их сам. Ещё секунду я смотрела на его голое тело. Такое мощное, горячее и возбуждающее. Опустила глаза ниже. Его член подрагивал от нетерпения и тянулся ко мне, угрожая протаранить насквозь.
— Огромный,– прошептала я. От его ухмылки пробежала тёплая волна внизу живота. Кончики пальцев прошлись по всей длине, остановившись на головке, которая дернулась мне в руку.
— Софи,– он сжал меня на секунду,– больше не могу,– и просто рванул платье.
Теперь уже и я стояла перед ним совершенно голая, под его сумасшедшим взглядом. Он резко подошёл ко мне, подхватив меня под ягодицы и кинул на кровать. Мои ноги сами обхватили его торс, прижимая к себе ближе, словно это было естественная привычка. Дейв провёл своими руками по своеобразному кольцу от бёдер, до носок. Казалось, он как художник пытался запечатлеть каждую секунду у себя в голове, чтобы потом воспроизвести это маслом в очередной шедевр. Его рука легла на треугольник волос между ногами, глаза вспыхнули:
— Мокрая, как же ты мокрая...– хрипит или бредит, словно сам с собой. Я всхлипываю , когда его пальцы раздвигают мои складочки и начинают двигаться внутри. Дразня, маня и наказывая за неведомые мне грехи. Я начинаю рвано дышать, стонать и извиваться под ним. Дейв удерживает меня одной рукой за талию, другой творит невообразимый восторг, от которого я изгибаюсь.
— С ума сойти... моя!– его глаза словно у одержимого блестят миллиардами звёзд, на дне которых вулкан, который меня гипнотизирует и вот-вот затянет. – Сейчас!
Я вздрагиваю и тону в немом крике, который изливаю прямо в губы Дейвилу. Он целует меня, кусает, пожирает, трется о меня своим членом, который пульсирует прямо на мне и мажет мой живот своим желанием. Я медленно схожу с ума. Потому что хочу, хочу ещё.
Громкий рык и Уайлду просто сносит крышу, когда я понимаю, что последнее произнесла вслух.
Он слегка отодвигается и резко вставляет свой огромный....
— Уф!- я вся изгибаюсь, какой он большой, кажется, это уже слишком.
— Боже, какая ты тугая, моя девочка! Софииии! - И входит глубже, наблюдая за моей реакций. А потом резко останавливается.
Шок, страх, удивление, непонимание- вот те, только немногие чувства, которые отразились на его лице. Он замер и просто смотрел на меня. А я в тот момент ничего не понимала и только стонала, чтобы не останавливался и наполнил меня до краев. Дейв резко наклонился надо мной, поставив руки по обе стороны от моей головы. Капелька пота стекала по его виску, а крупная вена на лбу вздулась и пульсировала в такт моему рваному дыханию. Он был невероятно красив в этот момент. Я обхватила ладонью его щеку, провела по губам большим пальцем. Который Дейв схватил зубами и слегка пососал. Он смотрел на меня во все глаза, в которых начала появляться какая-то мальчишеская радость, неприкрытое счастье и грешное удовольствие.