Меня никто никогда не любил. Я заводил миллион любовниц, только чтобы заполнить какую-то дыру внутри. Действовал как матушка. И знаете что? Помогало. Очень. Оказалось, что даже здесь ждал меня успех. Теперь я купался в любви. Мне никто не отказывал. Шёл против всех правил приличия, наблюдая, какой же гнилой этот высший свет. А когда все стало совсем противно, сбежал на своём корабле. Несколько лет провёл в море, изучая изнутри то, чем владею. Изучил досконально и извлёк из этого колоссальную прибыль.
Я добился тех высот, о которых не мечтали даже герцоги. Парламент прислушивался к мои рекомендациям. Да что там говорить. Они их выполняли.
Вот тут то папочка и решил найти меня. Помню, как шёл на аудиенцию с королем. Как отец душевно рассказал, что он мной очень дорожит и надеется, что это взаимно.
Нет, дорогой. Поверить в это при такой плохой игре я не мог. Читая короля как открытую книгу, я сразу понял, что ему что-то от меня надо. Со временем догадки обрели основания. Деньги и власть. То, что Георг II так молниеносно терял, Дейвил Уайлд обретал в двойном размере.
Я играл в его игру. Очень долго. А потом случилась она. Как? Зачем? Почему ему нужна была именно она? Та, которая впервые в жизни нужна мне?
Отец не знал своего сына. И не догадывался, что Дейвил ещё ни разу в жизни своего не отдавал. А Грэм его. Это даже не обговаривается. Я это понял, когда увидел несколько лет назад её возле трупа. Всю избитую, в лохмотьях. Но живую. Она волчица. Софи, его девочка, которая будет драться до последнего и своё не отдаст.
Хотя... Даже с ней я сыграл не по правилам. Впервые в жизни я испугался, что женщина может не выбрать меня. Что именно Софи, которую выбрал я, может предпочесть другого. Сыграл тогда жестко, напугав её после нападения. И добился своего, даже не испытав чувства вины. Каждый раз, когда свет в её глазах зажигался при виде меня, я понимал, что всё не зря. И ходил счастливый как дурак.
Сказать честно, я расслабился. Несмотря на нападения , решил, что покончу с этим быстро. Из стайки последних нападавших не уцелел никто. Мои ребята позаботились, чтобы слухи дошли до кого надо.
Если улицы Лондона точно знали, что забрать что-то у Дейвила Уайлда невозможно, если хочешь жить, то для королевского двора это будет ново. Я всегда держался за своё, никому никогда ничего не отдавая. Тем более её.
Сегодня решил вернуться раньше. Не мог заниматься делами . Приглашение в клуб проигнорировал. Дома ждала она. Пусть говорят, что хотят, но мне надо увидеть её, обнять, прикоснуться, поцеловать,...
Я взлетел по ступенькам к дому, встречая улыбку дворецкого:
— Где?– Джеку не надо было уточнять, он как никто другой меня понимал.
— Она уехала,– понимающая улыбка.
— Куда?
— Сказала, что в парк,– зайдя домой, прошёл к кабинету...вдруг , остановился, повернулся и пошёл обратно к экипажу, подмигнув Джеку на выходе.
Джек снисходительно улыбнулся.
— Имею право , она моя законная жена!
К парку мы добрались за считанные минуты, которые казались вечностью. Объехав весь парк несколько раз, я начал волноваться.
Да, конечно, она могла передумать. Могла поехать куда-то ещё. В магазин, к тётушке, по делам, к подруге... хотя, какие подруги?
Раздумывая над этим я заметил какое-то волнение людей, выезжающих из дальней части парка. Часть, которая , как правило, обходилась стороной из-за дурной славы. Там я не искал Софи. Сказав кучеру подъехать поближе, я уже чувствовал своё сердце в горле. Нет, я не переносил никаких страхов на это волнение и никак не связывал возможность связи с Софи... Тем не менее, на подсознательном уровне, видимо, чувствовал, что что-то случилось. Когда я увидел карету с гербом Грэм, на которой она разъезжала , в глазах потемнело. Но и тогда ещё не успел оценить степень ужаса, который я испытаю , увидев мертвого кучера с перерезанным горлом, руки которого безвольно свисали вдоль тела. Не помню, как выскочил, как подлетел к её карете, как дрожащей рукой открывал дверцу с мольбой к Богу, в которого несмотря на всё верил всей душой: « ... пусть, её там не будет... прошу». Липкий пот, отчаянный страх — всё буквально за пару секунд, когда я заглядывал внутрь. Никого.