— Кто? — вздрогнула.
— Глеб!
— Какой Глеб? — устало поинтересовалась.
За кой фиг я поперлась в Москву, что за личности мне встречаются?
— Тот, с кем ты сейчас страстно танцевала! — Саша действительно весь кипел от злости.
— Откуда я знаю, куда ушел этот тип, мне вообще безразлично.
— И поэтому ты так с ним танцевала? Да от вас сыпались искры.
— Не знаю, от кого там что сыпалось, мне лично этот мужчина показался очень неприятным и эгоистичным, — сморщила нос, беря за руку нервного Сашу.
— Он тебе неприятен? — уже спокойней спросил.
— Ты даже не представляешь, насколько, — улыбнулась
Боже мой, он рядом, а не с той чокнутой, это радует.
— А я уж подумал, что ты решила искать себе мужчину, который будет заботиться, чтобы таких ситуаций, как в туалете, не было.
— Даже не надейся так просто от меня избавиться, и вообще, она больная…
— Она лесбиянка, — перебил меня Саша.
— Хм, это многое объясняет, вроде как, — растерялась от такого уверенного заявления.
— Пойдем на балкон.
— Подожди, а где Адриан?
— Он вызывает такси, скоро вернется, — отвечает Саша, уводя меня на балкон, и крепко обнимает.
— Ты в порядке? — он на себя не похож, честное слово, всегда спокойный, собранный, а сейчас его всего колбасит.
И не понять, от чего: то ли от злости, то ли от ревности.
— Не знаю, мне не доставляет удовольствие каждый раз с ней сталкиваться, — через пару минут молчания признается Саша.
— Она всегда была такой, любительницей женщин?
— Да, с рождения.
— Тогда как так получилось, что она была твоей невестой?
— Деньги. Она думала, что отец оставит мне приличное наследство, поэтому хотела женить на себе любыми способами. Я тогда жил еще здесь, учился, денег особо не было, и появилась она, та, которой на это было плевать. У нас был фееричный роман. Я делал для нее все, что только мог, на руках носил, а она, оказывается, каждый раз, когда мы были вместе, испытывала отвращение. Даже не передать те чувства, которые я испытал, узнав обо всех связях, но больнее всего было узнать о женщине, которую она сильно любила. И это все за два дня до свадьбы.
— Кошмар.
— Не хотел ничего тебе рассказывать, но она не отстает. Не хочу, чтобы ты думала, что я хоть каплю заинтересован.
— Даже не знаю, что сказать, я в шоке от всего.
Адриан
Оставляю Марго в зале, возвращаюсь в уборную, где взбешенный Алекс прижимает Вику к стене, сжимая ее шею.
— Ты недостаточно моей крови выпила, гадина?! Когда ты отстанешь?! — бесится друг.
— Совсем чокнулся, я отдохнуть сюда приехала! — отвечает напуганная Вика.
— Не нужно мне врать! — взрывается Алекс.
— Алекс, отпусти ее! — влезаю, задушит ведь.
Друг прислушивается, отпускает, отходя от Вики на пару шагов. Та в свою очередь, хватая ртом воздух, сползает по стене вниз.
— А теперь еще раз, но правду. Что ты здесь забыла? — Алекс присаживается, чтобы заглянуть в глаза Виктории.
— Хотела соблазнить твою актрису, снять наш секс на камеру, которая уже установлена у меня в номере, и доказать тебе, что я ничем не хуже твоих актрис, — безэмоционально произнесла Вика, смотря сквозь друга.
— Вика, ты дура, — на мгновение Алекс закрывает глаза.
— Я не хочу оставаться здесь, не хочу! — плачет.
— Учись жить по-другому, а ко мне и к моим близким советую больше не лезть, иначе я найду способ, как испортить тебе жизнь.
Друг встает, с отвращением смотря на плачущую женщину.
— Она бросила меня, понимаешь? — шепчет Вика. — Мне вернулось все, что я сделала с тобой.
— Наверное, я должен тебя пожалеть? — друг изумляется, с усмешкой поглядывая на Вику.
— Я не заслуживаю твоей жалости, я это уже поняла, — голос дрожит, слезы текут, какой спектакль.
Вот только не те она чувства пробуждает в Алексе, на которые рассчитывала. Нет того сломленного паренька. Сейчас перед ней мужчина, влюбленный, одурманенный другой женщиной, у которой теперь вся власть над ним. И манипуляции не достигают цели, они лишь отталкивают.
— Проследи, чтобы она уехала. Не хочу, чтобы еще раз с ней столкнулась Марго, — просит меня друг и, бросая на Вику безразличный взгляд, уходит.
Дожидаюсь пару минут, чтобы Алекс ушел подальше, и хлопаю хорошей актрисе.
— Какая игра, аж душа рвется! — веселюсь, пока та поправляет макияж, как ни в чем не бывало, словно не она сейчас погибала от боли.