О, это было практически невозможно, не тогда, когда она висела на краю. И ни тогда, когда желание быть помеченной походило на лихорадку в крови.
— Ник…
— Ты дразнила меня, детка, — напомнил он ей, сжимая сосок до тех пор, пока она не издала тот удивительный стон. — Ты не можешь просто издеваться надо мной и избежать неприятностей. И ты пыталась занять здесь доминирующую роль, так ведь? Ай-ай-ай. Ты знаешь, что мне это не понравится, и ты знаешь, как я люблю контроль. А что ещё хуже, ты солгала мне.
— Я не…
В наказание он жёстко толкнулся в неё.
— О, солгала. Ты сказала, что хочешь обнять меня. Но ты хотела подобраться поближе, чтобы оставить метку на мне, верно? Ты провела меня. — Покачав головой в порицании, Ник принялся ласкать клитор. — Я не могу оставить это просто так. — Видя, как в его глазах сверкнули решимость и похоть, Шайя знала, что это утверждение прав будет столь же жёстким и грубым, и взрывным, как рассказывали истинные пары. Пощады не будет. Сама мысль возбуждала и нервировала её одновременно. Наклонившись вперед, Ник лизнул изгиб её шеи. — Я собираюсь поставить метку прямо здесь. — Он пососал место. — Здесь, на самом видном месте, так что все будут знать, что ты принадлежишь мне. И так каждый будет знать, что эта киска принадлежит мне, и только я могу трахать её. Поняла меня? Только я могу иметь тебя. Повтори.
Шайя с трудом сглотнула от власти, исходящей от него, от которой её тело бросало в жар. Её волчица таяла от такого тона.
— Только ты можешь иметь меня.
— Именно. Очень хорошо. — В знак поощрения, он обхватил её грудь с нужным давлением, зная, что ей это понравится. — Никто больше не окажется у тебя внутри. А если кто-то попытается прикоснуться к тому, что принадлежит мне, то я задушу мудаков их же кишками. — И затем он начал двигаться в ней в бешеном темпе, глядя на неё остекленевшими глазами, не позволяя ей отвести взгляд. Шайя царапала его спину, словно пыталась вжаться в него, она разорвала его футболку и снова поставила метку. Шайя сжимала его ногами так крепко, что её каблуки впились Нику в задницу, грозя проткнуть его. Когда он почувствовал, как её внутренние мышцы начали пульсировать, Ник огрызнулся:
— Борись.
Шайя заскулила.
— Я не могу.
— Но ты должна.
Прежде чем Шайя поняла, Ник дёрнул её прочь от стены, вышел из неё, опустил на ноги и развернул. Внезапно она очутилась перед столом в небольшой столовой.
Ник посасывал её мочку уха.
— Нагнись.
Если бы кто-то ещё говорил с ней с такой властью в голосе, и ожидал полного и безоговорочного подчинения, Шайя бы посмеялась над их приказом и врезала. Но не с Ником. Никогда. Он заработал её подчинение на каждом уровне. Она знала, что вероятно, никогда настолько не отпускала контроль ни с кем, кроме Ника, и ни с кем, кроме него ей не было так хорошо или безопасно.
— Не заставляй меня повторять, Шай.
Дрожа от властного рычания, она покорно нагнулась и схватилась за стол. От ощущения прохладной древесины под грудью, Шайя ахнула. А когда резко почувствовала шлепок по заднице, то подпрыгнула.
— Это за то, что проигнорировала меня, когда я сказал тебе бороться с оргазмом, пытаясь избежать наказания. — Он снова шлёпнул её по заднице. — Это за то, что врезала бейсбольной битой мне по голове — о нет, детка, я не забыл. — В третий раз Ник ещё сильнее шлёпнул Шайю. — А это за свидание с веб-дизайнером и за то, что почти разбила мне чертово сердце. — Он слегка помассировал и подул на оставшиеся отпечатки на её заднице. Смотря с любовью на то, как Шайя нагнулась, подчинилась и наконец-то полностью согласилась с тем, что принадлежит ему, Ник скользнул одним пальцем внутрь и покрутил им. — О, боже мой, ты такая влажная.
Высунув палец, он провёл им к сморщенному отверстию и дразняще покружил по нему.
— Это ещё одно место, на которое я вскоре предъявлю права, детка. — Они очень медленно готовили Шайю к этому. — Очень, очень скоро. Но прямо сейчас у меня другие планы. — Он зарылся рукой в её волосы, сжал в кулак и дёрнул назад, а потом вошёл одним плавным и размеренным толчком, от чего они оба застонали. Её лоно, горячее и влажное, словно кулак сжимало его. Нагнув её, Ник прошептал прямо в ухо: — Помни: не кончай.
Как вдруг он начал вколачиваться в неё, чувство счастья и облегчения взмыло в Шайе. Наконец-то Ник возьмёт её. Это было дико и отличалось от тех раз, когда они были вместе — больше силы, больше свободы, всего больше. Его темп без преувеличения был лихорадочным, пока он трахал. Навалившись, Ник придавил Шайю к столу, и всё, что она могла сделать, так это принять его. А ощущения его трущейся джинсовой ткани о нежную кожу ее попки только усиливало другие чувства. Напряжение внутри росло, и его приказ сдерживать оргазм становилось всё труднее исполнить.