— О черт, какое приятное ощущение. Верно. Ты такая тесная вокруг меня, когда я играю с твоим клитором. Ты собираешься кончить? — я кончу, если он продолжит это делать. — Я задал тебе вопрос.
— Я собираюсь кончить, — говорю я ему, открывая рот и обнаруживая, что теперь не могу прекратить говорить. — Черт, я собираюсь кончить так быстро. Это слишком...
— Нет, если я скажу, что это не так.
Теперь он трахает меня сильнее, и сила его толчков заставляет вибратор восхитительно скользить по моему клитору.
— Кончи для меня, — он хлопает меня по бедру, и горячая боль отдается прямо в клитор. — Давай. Мне не нужно повторять тебе больше одного раза. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, принцесса. Я не думаю, что прошу слишком многого.
Хотя на самом деле он не просит. Он приказывает. И когда он повторяет эти слова, прижимая вибратор к моему клитору, я не могу удержаться и переваливаюсь через край. Я ахаю, выгибая спину, а он трахает, пока я сжимаю его член, и продолжает играть с моим клитором.
— Прекрати, — умоляю я, извиваясь на кровати и пытаясь поджать под себя колени, чтобы отодвинуться от сильных ощущений.
Мои мышцы все еще трепещут, когда он растягивает мой оргазм, но, Боже, это слишком.
– Пожалуйста, остановись, всего на секунду...
— Нет. Ни в коем случае, — его рука сжимается на моем бедре, когда он входит в меня особенно глубоко и резко. — Ты возьмешь все, что я тебе дам. Ты возьмешь все, что я скажу тебе взять, ты меня слышишь? Но умоляй меня остановиться. Может быть, это что-то изменит, принцесса. Умоляй меня, черт возьми, умоляй меня.
Я знаю. Мольбы и стоны срываются с моих губ, когда он трахает меня, доводя до очередного оргазма, на этот раз более сильного, чем первый. И когда у меня наступает третий, меньший, я обнаруживаю, что плачу, в то время как мои бедра дрожат и изо всех сил пытаются удержать меня.
Только его хватка удерживает меня на месте. Наконец, во время моего третьего оргазма, он роняет вибратор и хватает меня за оба бедра, чтобы врезаться в меня. Его темп становится неустойчивым, когда он рычит свою версию похвалы. Толчки резкие и глубокие, доводящие до грани. Безумные.
— Я не могу поверить, насколько ты идеальна для меня, — говорит мне он на пороге собственного оргазма. — Я должен был трахать эту киску уже несколько дней. Боже, тебе не следовало позволять мне оставаться, ты это знаешь?
Он толкается еще раз, погружаясь глубоко в мое тело, и с коротким хриплым стоном кончает.
— Я заставлю тебя пожалеть об этом, — это немного пугает, поскольку ощущается как обещание. — Боже, ты сильно пожалеешь об этом, когда я буду разрушать тебя снова и снова. Вплоть до того момента, пока ты не будешь разрушена для кого-то, кроме меня.
Я не знаю, что сказать. С закрытыми глазами уткнувшись в подушку, и слезами, катящимися по лицу от того, как сильно он надавил на мое тело, все, что я могу сделать, это прокрутить его слова в голове и задаться вопросом, серьезно ли он.
И если это так, то в какой заднице я от этого.
9
— Простите, — говорю я собакам, давая им пригоршню лакомств в качестве извинения за то, что они провели еще одну ночь на диване.
Не похоже, что они возражают. Не тогда, когда я знаю, что им нравится лежать на диване почти так же сильно, как прижиматься ко мне.
— Простите, — говорю я снова и толкаю дверь, чтобы выпустить их.
Я, вероятно, также должна им щенячью чашку, и поскольку я собираюсь в город, это будет лучшая возможность захватить по чашке для каждой собаки.
Хорошо, что единственное, что мне нужно сделать сегодня - это съездить в город и купить кое-что для Дома. У нас все на исходе, и из-за некоторых проблем с транспортом в Аркале иногда мне приходится забирать то, что мы продаем, например, футболки, вместо того, чтобы нам их доставляли. Я не возражаю. Мне нравится водить машину и мне нравится иметь повод съездить в Аркалу, чтобы купить что-нибудь в пекарне, где также подают кофе намного вкуснее, чем в любом другом франчайзинговом магазине.
— Давайте, ребята, — говорю я, борясь с желанием еще раз проверить лес за хижиной.
Мысли о моем ночном посетителе кружатся в моем мозгу, и, хотя большинство из них хорошие, есть несколько, от которых у меня сжимаются внутренности.
Тот ли он, за кого я его принимаю? Действительно ли я хочу знать ответ на этот вопрос, когда мне кажется, что, возможно, он пытается сохранить себя в тайне, чтобы я не могла привязаться? И как, черт возьми, ему удается проходить мимо Вулкана без того, чтобы собака хотя бы не зарычала или не залаяла, давая мне знать, что он здесь?
Вулкан пропускает только тех, кто ему нравится. Что мало говорит об их характере, но это подтверждает мне, что этот человек может волшебным образом появляться в моей каюте и выходить из нее, является галлюцинацией или каким-то образом заслужил привязанность Вулкана.
Ни один из них не очень вероятен, если я, конечно, не позволяю своей собаке вальсировать со всеми подряд. Единственные люди, которые ему действительно нравятся - это туристы, причем частые гости, и мне трудно представить, что за этой маской скрывается пухлый, помешанный на гриле Бенджамин или старый, хромающий Картер.
Я закрываю заднюю дверцу своего серебристого Hyundai Elantra и сажусь на переднее сиденье, подключаю телефон к зарядке, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания. Приятная часть того, что мне не нужно ничего платить за аренду или ипотеку, означает, что я могу позволить себе машину получше, чем у меня была раньше. Если я дышу по-настоящему глубоко и немного притворяюсь, мне нравится думать, что я все еще чувствую запах новой машины, а не просто собаки.
Плавно выезжаю со своей парковки на дорогу и ползу по неровному асфальту, пока не добираюсь до дома, где сегодня работают Сэм и Пэт. Тайком я проверяю, нет ли грузовика Вирджила, хотя и не вижу его здесь, а когда я ищу его лодку на причале, я вижу, что она стоит на своем месте, именно там, где ей и положено быть.
Мне обойти домики, чтобы посмотреть, там ли он еще? Я не знаю, почему он ушел так рано, и мне действительно не нужно, чтобы он думал, что я преследую его.
В качестве компромисса я запрокидываю голову, высматривая любой признак большого блестящего черного грузовика. И я почти сразу замечаю его, прижатого к задней стенке шестого салона, именно там, где ему и положено быть.
Похоже, Вирджил все еще здесь, и либо на этот раз он гуляет по территории без меня, либо все еще в своей хижине.
Спит ли он дома? Я не могу не задаться этим вопросом и роюсь в памяти в поисках того, о чем мы говорили вчера.
Что... не имеет почти никакого значения. Он спрашивал меня о множестве вещей, от моей любимой еды до моего любимого цвета, но, когда я возвращала ему вопросы, казалось, что он искал способы не отвечать. Как будто он не был заинтересован в том, чтобы дать мне ответ, даже если бы я хотела знать.
— Он все равно уедет через несколько дней, — бормочу я, нажимая на газ, чтобы подняться на крутой холм, который выводит меня к шоссе.
Я никогда больше не увижу его, и это прекрасно, потому что, несмотря на то, что он сказал, он не похож на человека, который часто бывает в походах.
Не говоря уже о том, что он репортер. Судя по тому, как он одевается и какой новый у него грузовик, я уверена, что у него есть хорошая работа в Акроне, которая не дает ему скучать.
И девушка? Эта мысль неприятна, и я отбрасываю ее так быстро, как только могу, выезжая на не очень оживленное шоссе на вершине холма. Здесь редко бывает многолюдно, учитывая, что мы находимся у черта на куличках на берегу озера, а Аркала - такой маленький городок. Я почти не встречаю машин на шоссе, и единственное, что представляет интерес - это место, где предлагают прогулки по тропе недалеко от кемпинга.