— Я тоже рад познакомиться с вами, мисс Уокер. Как сказала ваша дочь, я Вирджил Олсен, — его голос остается приятным и, возможно, немного мальчишеским. — Мне нужно ненадолго уйти ... — он наклоняется и нежно целует меня в висок. — Но всего хорошего, дамы.
Он тихо выскальзывает, еще раз прощаясь с нами обеими, прежде чем спуститься с холма туда, где чуть дальше припаркован его грузовик.
Как же я раньше этого не заметила? Неужели он припарковал его подальше от моей подъездной дорожки специально, чтобы удивить меня этим утром?
— Он милый, — мама смотрит ему вслед, в ее тоне все еще слышится нотка подозрения. — Но это было неожиданно. Ты чего-то недоговариваешь?
Когда я смотрю на нее, то обнаруживаю, что она снова смотрит на меня, и криво улыбаюсь.
— Послушай, просто с ним было...напряженно. Мы знаем друг друга совсем недолго.
— Но у тебя с ним все серьезно?
— Смертельно, — я почти вздрагиваю, когда произношу это, и рада, что Вирджил не слышит, насколько банально это признание. Я такая идиотка.
— Мы поговорим об этом. Но сначала ... — она протягивает руку, чтобы показать мне сумку из зоомагазина, которая болтается там. — Впусти меня, чтобы я могла обнять своих щенков. Ты же знаешь, они скучают по мне.
— Э-э-э, они скучают по твоим роскошным угощениям и всем прочим безумным вещам, которые ты им даришь, — смеюсь я, отступая назад, чтобы она могла войти внутрь.
Собаки, которые толпились вокруг меня, пока мы разговаривали, окружили ее, виляя хвостами и высунув языки, взволнованные видом своей "бабушки", которая пришла к ним с подарками, как и подобает настоящим бабушке и дедушке.
Надеюсь, к тому времени, когда она закончит, она будет слишком сосредоточена на желании поговорить об Энтони, чтобы волноваться или спрашивать что-то еще о Вирджиле.
14
Вот он снова здесь.
Мне повезло, что в кемпинге есть много разных укромных местечек. И хотя я знаю, что моя мать хочет знать о каждом шаге Энтони, я четыре раза писала ей сегодня, сообщая, что он бродит поблизости и явно ищет меня.
Он уже побывал в Доме, предположительно, чтобы поговорить с Пэт и Сэмом о моем местонахождении, поскольку он совершенно точно не нашел меня в запертой хижине. Но они знают, что ему тоже нельзя говорить.
Вулкан скулит рядом со мной, ерзая, пока я сижу на качелях и смотрю, как мимо снова проезжает внедорожник Энтони. Сквозь деревья и вверх по холму, рядом с более уединенными кемпингами, я знаю, что у него очень мало шансов найти меня здесь, но собаки все равно на поводках. Мне не нужно, чтобы они выскакивали и выдавали мою позицию или оказывались на дороге, где их могут сбить.
Можете считать меня параноиком, но я не хочу, чтобы с кем-нибудь из нас что-нибудь случилось. И я не верю, что мой отчим не переедет моих собак назло.
Позади меня раздается хруст гравия, и мне не нужно поднимать голову, чтобы знать, что это Вирджил сжимает руки на цепях качелей и слегка подталкивает меня вперед. Мои кроссовки скользят по камню подо мной.
— Предложение все еще в силе, — говорит он мне мягким голосом.
Вулкан облизывает его руку, которую я вижу только краем глаза, и смотрит на него широко раскрытыми умоляющими глазами. Он хочет внимания Вирджила почти так же сильно, как и я, хотя моя собака жаждет моего парня.
Как странно об этом говорить. Или, скорее, думать. Он ничего не сказал о том, что я использую это слово, хотя мне не удалось с ним поговорить с тех пор, как моя мама ушла домой поздно вечером, пообещав, что будет осторожна, и напомнив мне, что она любит водить машину ночью.
Эту черту характера я определенно унаследовала не от нее.
— Предложение убить моего отчима? — спрашиваю я почти мрачно, используя инерцию замаха, чтобы остановиться и прислониться к нему.
Я поднимаю взгляд на Вирджила, который наблюдает за мной с тщательно нейтральным выражением лица, хотя, когда я приподнимаю бровь, я вижу, как в уголках его губ мелькает улыбка.
— Да.
—Это кажется подозрительным. Я боюсь, что тебя поймают.
— Разве тебе не следовало сказать мне остановиться? Напоминаешь мне о моей человечности или морали? — он явно шутит.
Дразнит меня, как будто я забыла, кто он такой и кого я впускала в свою каюту днем и ночью.
— Эээ, нет. Он кусок дерьма. Но... — я тяжело вздыхаю и поднимаю ноги так, чтобы качели снова наклонились вперед, и я могу скользить носками ботинок по гравию. — Ты не можешь просто ходить и убивать людей за то, что они какие-то дерьмовые.
— Он более чем дерьмовый, и я уверяю тебя, что могу, — его руки двигаются, чтобы он мог обнять меня за плечи, и мы оба смотрим, как отчим снова идет по главной аллее кемпинга. — Ты не рассказала своей маме о том, что он был здесь? Я думал, она была довольно непреклонна в том, чтобы вызвать полицию, если он вернется.
Мои глаза сужаются, и я поднимаю на него взгляд.
— У нас был частный разговор после того, как ты ушел, — указываю я мягким голосом.
Очевидно, я не расстроена. Преследование - всего лишь часть его увлечения, и я слишком эмоционально устала от того что Энтони в кемпинге, чтобы, указать на это.
— Какое-то время я слушал, — пожимает плечами Вирджил. — Подай на меня в суд. Это хобби, принцесса. Если тебе не нравится, что я слушаю, тогда я не против обсудить...
— Я не возражаю, — вмешиваюсь я. — Во всяком случае, не из-за этого. Если ты хочешь слушать, как я жалуюсь на своего дерьмового отчима, тогда кто я такая, чтобы останавливать тебя.
Я замолкаю, когда грузовик Энтони притормаживает у въезда на дорогу, которая ведет в гору к нашему месту. Если он начнет подниматься сюда, мне придется найти, где спрятаться.
Я не могу встретиться с ним сегодня. Я не могу снова сказать ему, чтобы он уходил.
— Итак, мы ожидаем появления полиции в ближайшее время? — подталкивает Вирджил, кладя руки мне на плечи.
— Думаю, что нет. Мама сказала, что ей позвонили, и они собирались прислать машину не для экстренных случаев или что-то в этом роде.
Я произношу эти слова так легкомысленно, как только могу, все время притворяясь, что не смотрю на вход в палаточный лагерь и молюсь, чтобы кто-нибудь появился и избавил меня от него.
Он проходит мимо пандуса, и я испускаю тяжелый вздох облегчения.
— Слоан... — пальцы Вирджила гладят мои волосы и мягко расчесывают их. — В конце концов, он собирается подняться сюда. Какой у тебя план на этот счет? У тебя он есть?
Кривая улыбка появляется на моих губах.
— О, у меня точно есть один. И хороший.
— Не хочешь поделиться, принцесса?
— Я собираюсь броситься в лес и спрятаться.
— Я... — он замолкает и вздыхает, перебирая пальцами пряди моих каштановых волос. — На самом деле это не план.
— Это лучшее, что у меня есть.
Он молчит несколько мгновений, и мы смотрим, как грузовик Энтони объезжает палаточный лагерь вокруг палаток, где он замедляет ход, как будто я прячусь среди них или за фонтаном.
Достанет ли он в следующий раз прожектор и попытается поймать мой взгляд, чтобы парализовать меня, как оленя?
— Я не понимаю, чего он хочет, — шиплю я, мои плечи напряжены. — Например, я ясно дала понять, что не хочу, чтобы он был здесь. Я не заинтересована в том, чтобы он пытался загладить свою вину. Я не хочу ничего исправлять.
Мой голос повышается до почти истерического.
— Почему он все еще ищет меня? Как ему позволили здесь находиться? — я ненавижу свой голос и то, как мое сердце колотится у меня в горле.
— Я действительно не могу ответить на этот вопрос.
Вирджил, кажется, не слишком старается, но это справедливо. У него тоже нет причин знать.