— Обещаю. А теперь, красотка, слезь с меня. Мне нужен ледяной душ и крепкий кофе.
— Спинку потереть? — спрашивает насмешливо, сжимая ладошкой член.
— Софа, — рычу.
— Хорошо, тогда займусь кофе, — встает с постели, болезненно простонав, — мои мышцы…
— Что такое, детка?
— Глебушка, сотри с лица самодовольное выражение, — закатывает глаза, направляясь к двери.
— Походка, конечно… — протягиваю.
— Ещё слово, и ты труп, — шипит, хлопая дверью.
— Злюка, — идиотская улыбка на все лицо.
Быстро принимаю душ, после чего спускаюсь, чтобы насладиться завтраком от любимой.
Могла приготовить только кофе, но она заботливая, хоть и старается шифроваться.
— Пока меня не будет, можешь сходить на шопинг, — протягиваю одну из своих карт.
— Лимит? — интересуется по-деловому.
— Его нет. Трать, сколько хочешь, — улыбаюсь.
Рад, что не пришлось упрашивать взять карту. Ведь с этой женщиной невозможно ничего предугадать.
— Не боишься, что с таким подходом останешься без денег? — приподнимает бровь.
— Не боюсь. Заработать не проблема.
Жена ещё некоторое время внимательно смотрит, покусывая губу и что-то обдумывая. После чего смущенно улыбается и говорит:
— Спасибо.
— Не благодари, это я тебе задолжал за три года, — проговариваю в макушку, крепко обнимая.
Мы долго прощаемся, целуясь. В результате я впервые опаздываю на работу.
— Глеб Викторович, вы вернулись! — пищит блондинистое чудо, по совместительству моя секретарша.
Всё, как я любил раньше: тонкая талия, сиськи, бедра, задница. Не секретарша, порнозвезда. Хорошо, что я с ней не спал, только эстетически наслаждался и забавлялся над попытками залезть ко мне в штаны.
— Вернулся, — отвечаю, раздумывая, что девушку лучше уволить.
Вдруг Плюша решит меня навестить?
На затылке зашевелились волосы, стоило только представить реакцию рыжей фурии.
Нет уж, мне это вообще не нужно.
— У вас кольцо! — неожиданно вскрикнула секретарша, зажав себе ладошкой рот.
Образ недовольной жены растаял, а взгляд сфокусировался на блондинке.
Как же её зовут? Марина? Маша? Милена? Точно на «М», хотя не факт.
— И? — приподнял бровь.
Девушка выглядела шокированной и злой. Что я в ней находил? Пустая, до ужаса предсказуема, никаких эмоций, кроме раздражения, не вызывает.
— Вы женились?
— Вы уверены в том, что я должен перед вами отчитываться?
До неё наконец-то доходит. Бледнеет и садится на стул.
— Я… Простите. О, нет, почему… — бормочет.
— Вы уволены.
— Не надо! — вновь вскрикивает.
Повторяю:
— Вы. Уволены.
Захожу к себе, прекращая назревающий бессмысленный спор.
Чувствую, нужно найти себе секретаря, желательно мужского пола. Плюша точно одобрит.
Вспоминаю улыбку своей женушки, и внутри теплеет. Не сдерживая порыв, набираю её номер.
— Дай угадаю, соскучился? — весело проговаривает.
Боже, как меня мог раньше раздражать её голос? Как эти звонкие колокольчики, так нежно ласкающие слух, могут вызвать что-то, кроме умиление и счастья?
— Не поверишь, насколько.
— Я тоже соскучилась. Кошмар, может, вернешься? Я даже готова пережить приезд пап.
— Девочка моя.
— Прекрати так говорить. Ты даже не представляешь, как сексуально звучит твой голос, а уж когда ты говоришь так нежно, я готова кончить.
— Черт.
— Вот-вот.
— Сейчас пошлю всех и вернусь домой, — проговариваю, но мои планы рушатся, когда в кабинет без стука заходит отец.
— Я перезвоню, — быстро отвечаю и отключаюсь.
Моментально переключаюсь с влюбленного идиота на бесчувственную скотину.
— Выглядишь счастливым, — произносит подозрительно, цепко рассматривая.
В этом весь отец, зачем здороваться и тратить время.
— Наш план осуществлен, Рыжая скоро забеременеет, почему же я должен грустить? — усмехаюсь.
— Она ещё не беременна?
— Пока нет никаких признаков, — пожимаю плечами.
Какого я должен об этом говорить? Злость потоком раскаленной лавы растекается в груди.
— В каких вы отношениях?
— Она меня любит.
— Хорошо, — на лице отца проскальзывает омерзительная улыбка.
Спокойно, Глеб, нельзя так палиться.
— А ты? — все же спрашивает.
— Она хороша в постели, — усмехаюсь, разваливаясь в кресле.
Отец доволен моим ответом.
— Что насчет нас?
— Я рассказал все, как мы договаривались.
— Боится? — наслаждается отец.
— Опасается.
— Отлично. Превосходно, — ему хочется смеяться.