Внимание!
Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Тамара Хоффа
Развязный вой
Серия: «Животное во мне», книга 4
Над переводом работали:
Перевод: Дарья
Сверка:
Редактор: Галина
Вычитка: Мария А.
Русификация обложки: Оксана
Пролог
Россия, 1889
Себастьян фон Дрейк проснулся, когда солнце поднялось над горизонтом. Он обхватил руками свою крошечную пару, хотя в данный момент она была не такой уж крошечной. Себастьян улыбнулся и провел рукой по холмику ее живота, его ребенок был внутри, и его пара прижалась к нему.
Бастиан поцеловал ее в щеку и плотнее укрыл одеялом, выскользнув из теплого гнезда их постели. Он не хотел расставаться с нежностью ее объятий, но что-то кольнуло его чувства.
Натянув шерстяные штаны и кожаные сапоги, Бастиан взобрался на парапет и осмотрел окрестности. Он вызвал своего волка на поверхность, усиливая все свои чувства. В последнее время у стаи Ясиновых были неприятности, и Бастиан беспокоился. Он мог бы легко победить Алека в честном поединке, но беременность Екатерины сделала его уязвимым. Алек Ясинов не был благородным волком. Бастиан боялся, что тот придет за Катей, чтобы получить контроль над стаей фон Дрейка.
Катя держала его сердце, а их детеныш душу. Себастьян любил ее больше, чем собственную жизнь, и это чертовски пугало его. Ее миниатюрные размеры беспокоили его: она не была слабой. Боже, он никогда не назовет ее так: Катя отнимет у него яйца, если он это сделает. Однако по волчьим меркам Екатерина была нестандартной: всего пять футов три дюйма в человеческом обличье и меньше пятидесяти килограмм живого веса.
Внутри его пара была полностью волком. Он часто дразнил ее тем, что она волчица по имени Кошка, и это была их обычная шутка. Бастиан любил доводить ее до белого каления, это всегда приводило к жаркой возне в постели.
Обычно Екатерина умела хорошо защищаться, но теперь, в связи с тем, что в любой день у них должен был родиться малыш, она была нескладна и больше заботилась о защите своего детеныша, чем о себе самой. Мех перекатился по рукам Бастиана, когда он подумал о своей паре и ребенке в опасности, и низкое рычание вырвалось из его горла.
Сверкая красными глазами в предрассветных сумерках, Себастьян уловил какое-то движение среди деревьев к югу от поместья. Его чувства не подвели его. Они подверглись нападению. Гнев разлился по его венам, как расплавленная лава, и Себастьян послал срочный мысленный зов стае.
«Замечено движение по периметру Южного леса, приготовьтесь к неминуемой атаке! Антон, к альфа-самке, защищай ее ценой своей жизни. Понятно? Вы меня понимаете?»
«Да, Альфа», – последовал немедленный ответ от заместителя Себастьяна.
Себастьян повернулся и побежал на первый этаж. Он не нуждался в оружии, его челюсти и когти были всем, что ему требовалось, чтобы победить этого врага. Его ярость была живым, жгучим огнем в его животе, Себастьян изменился в полуформу своего животного, когда несся вниз по лестнице, практически перепрыгивая через пролеты одним прыжком. Себастьян – крупный мужчина, большой волк, в своей полуформе он был огромен, почти семь футов ростом, с лапами, щеголяющими пятидюймовыми когтями, и перекошенным волчьим лицом, сверкающими острыми, как бритва, клыками, которые могли бы напугать самого дьявола.
Как бы быстро он ни двигался, сражение началось еще до того, как Себастьян достиг первого этажа. Из коридоров внизу доносились крики, рычание и вой, и Себастьян прибавил скорость. Должен защищать. Убивать. Поражать.
Зрелище, представшее перед ним в главном зале замка, ошеломило его. Как такое количество волков прорвало мою внешнюю защиту? По меньшей мере сотня волков вступила в бой в зале. Не раздумывая, Себастьян бросился в драку, схватил ближайшего волка и оторвал ему голову.
Битва бушевала часами, кровь и кишки реками текли по булыжному полу. Потери были велики с обеих сторон. Себастьян чувствовал смерть каждого из своих волков через свою психическую связь со стаей, удары прямо в его душу, но он продолжал сражаться. Он должен защитить стаю и свою пару.
Когда он вспорол брюхо еще одному волку Ясинова, в его голове раздался душераздирающий крик, и он упал на колени. Нет, нет, нет! Екатерина!
Королевские покои располагались на втором этаже в задней части замка. Главной целью Себастьяна было не дать волкам пройти мимо главного зала. Как кто-то добрался до его любимой пары?
Взбежав по лестнице так, словно за ним гнались адские псы, Себастьян с воем ворвался в свою комнату и почувствовал, как умирает часть его сердца. Его Бета, Антон, лежал на полу, протянув руки к Кате, и из глубокой раны в животе у него текла кровь.
Но Себастьян смотрел только на свою пару. Екатерина лежала на полу рядом с их кроватью, ее тонкое белое платье теперь было красное, когда ее жизненная кровь собиралась вокруг нее. Их ребенок был вырезан из ее утробы и лежал рядом с ней, безжизненный и такой крошечный. Пуповина все еще была прикреплена и свисала с ее лона. Екатерина едва дышала, но все еще была жива.
Себастьян подбежал к ней и положил ее голову себе на колени. Целовал ее бледно-голубые губы и шептал слова любви.
– Прости меня, любовь моя. Я подвел тебя. Я всегда буду любить тебя, – воскликнул он, и его слезы упали на ее приподнятое лицо.
С судорожным вздохом Екатерина открыла глаза и посмотрела на него тем взглядом, который Себастьян так любил, который заключал в себе всю ее любовь. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова, и любовь всей его жизни закрыла глаза в последний раз.
Говорят, что скорбный вой, вырвавшийся из горла Себастьяна, был слышен за сотни миль.
Ему не осталось ничего, ради чего стоило бы жить, кроме мести, и месть будет его целью. Каждый волк, вторгшийся в его крепость, умрет сегодня, и, если Себастьян тоже умрет, это будет благословением.
***
Со времени эпической битвы при крепости прошло шесть месяцев. Себастьян существовал, но не жил. Его стая из четырехсот человек уменьшилась наполовину. Стая Ясиновых почти вымерла. Однако Себастьян не смог убить самого Алека Ясинова, и это терзало его сердце, как разъяренный демон.
Бастиан не мог оставаться здесь. Его сердце и душа больше не были в России. Стая нуждалась в новом старте. Он долго и упорно обдумывал это решение. Обсудил это со своим ближайшим окружением, и все согласились.
Стая фон Дрейка переезжала в Америку.
***
Концлагерь Освенцим, Польша, 24 Января 1945 г.
Семейная история Элис Миллер
Прадедушка – Кирилл Казка, заключенный
Уже пять лет существовал этот отвратительный лагерь. Кирилл задавался вопросом, имеет ли западный мир хоть малейшее представление о том, какие зверства происходят здесь ежедневно. Мало того, что нацисты тысячами убивали своих соотечественников. Нет. Больные ублюдки не могли остановиться на этом. Они проводили эксперименты. Эксперименты, которые превращали людей в монстров, и, если они выживали... это сводило их с ума... уродовали их до невероятности.
И Кирилла везли к могилам. Лучше бы они вывезли его за одиннадцатый блок и выстрелили ему в голову. По крайней мере, тогда он узнал бы свою судьбу. Теперь его ждала участь похуже смерти. Кирилл прожил год в этой адской дыре и сумел не сойти с ума. Молился о том дне, когда война закончится и он доживет до этого времени. Казалось, его молитвы были напрасны, если Кирилл выживет после экспериментов, то уже не будет прежним. Больше не человек, или вменяемый. Он вознес последнюю молитву Богу, который, как он чувствовал, больше не слушал его: «Пожалуйста, Боже, дай мне просто умереть».
Цепи на его лодыжке звякнули, когда стражники остановились у стальной двери, и сердце Кирилла забилось быстрее, охранник слева вставил длинный металлический ключ и повернул, громкий щелчок, последовавший за этим, прозвучал для ушей Кирилла как выстрел. Дверь со скрипом открылась, отчаянно нуждаясь в масле, и Кирилл закрыл глаза, не желая видеть, что ждет его внутри. Толчок охранника вытолкнул его в ярко-освещенную комнату, и Кириллу пришлось открыть глаза, чтобы не упасть лицом вниз.