Элис и Джулия согнулись пополам от смеха.
– Ну, это как сказать, – сказала Джулия. – Это решило бы проблему с тещей.
– Нет никаких проблем с тещей, – пробормотала Дженна. – Мои родители обожают Берна!
Джулия обняла невесту.
– Я знаю, милая. Извини, я просто пошутила. Давай. Твоя пара уже ждет тебя.
Все подружки невесты собрались на верхней площадке лестницы, посередине которой лежала белая дорожка. Элис натянула короткую вуаль на лицо Дженны, и когда заиграла «Ода радости» Андреа начала спускаться по лестнице.
Букеты Дженны и Элис лежали на столе в холле. Элис взяла свой и протянула Дженне каскад из лавандовых роз и «дыхание младенца».
– Не забудь держать букет пониже, – напомнила ей Элис.
– Обязательно, – улыбнулась Дженна.
Отец Дженны вышел из своей спальни, одетый в великолепный серый смокинг с лавандовой розой на лацкане.
– Ты восхитительна, Дженна, – сказал он, целуя ее в щеку. – Ну что, ты готова?
– Да, папочка, – услышала Элис ее голос, спускаясь по лестнице.
Когда Элис спустилась вниз, музыка изменилась. Подружки невесты выстроились по одну сторону импровизированного алтаря, шаферы по другую, все они повернулись, когда начался свадебный марш и Дженна с Бартоном начали медленно спускаться по лестнице.
Из толпы послышались тихие вздохи, «ох» и «ах», когда невеста появилась в поле зрения, Элис, стоя так близко, могла слышать сердцебиение жениха. Оно увеличивалось с пугающей скоростью. Она случайно взглянула на него и увидела эту янтарную вспышку. Ту, которую она так сильно любила в своей собственной паре. Да, этот медведь любил ее подругу. Его животное знало его пару и ревело от желания при виде ее. Феромоны в комнате будоражили ее, она могла только представить, что они делали с остальными оборотнями. Это должно будет быть дикая ночь.
Музыка смолкла, когда Дженна и Бартон подошли к Берну.
– Кто отдает эту женщину в жены этому человеку? – нараспев произнес священник.
– Ее мать и я, – произнес Бартон Рейнс ясным, хотя и заплетающимся от волнения голосом.
Он приподнял ее вуаль, поцеловал в щеку и опустил вуаль ей на затылок. Бартон вложил руку Дженны в руку Берна.
Бартон повернулся и сел в первом ряду.
– Леди и джентльмены, медведи и волки, мы собрались сегодня вместе, чтобы засвидетельствовать воссоединение Берна Хелмса и Дженны Рейнс. Они написали свои собственные клятвы. Так что я позволю им высказаться. Берн?
– С первого же дня, как я встретил тебя, я объявил тебя своей. С тех пор с каждым днем моя любовь к тебе только крепла. Ты заставляешь солнце сиять ярче для меня. Ты приносишь радость и смех в мою жизнь. Ты делаешь меня целым. Я обещаю хранить тебя с этого дня и впредь, как дар богини, которым ты и являешься. Делить мое сердце и мою душу. Защищать, уважать и почитать тебя во все дни моей жизни.
– Дженна? – сказал священник.
Дженна прочистила горло.
– Мой дорогой Берн, ты был подарком, которого я никак не ожидала. Ты ворвался в мою жизнь и объявил нас парой, и, честно говоря, я не знала, что делать. Но первый же взгляд в твои прекрасные, шоколадные глаза я была потеряна. Я утонула в сладости, которую нашла там, в любви, которую ты никогда не пытался скрыть. Ты держишь мое сердце в своих больших лапах, и я верю, что ты всегда будешь беречь его. Я буду любить тебя до тех пор, пока последняя песчинка не исчезнет с этой земли.
– Кольцо – это круг, символ вечной любви, которая есть брак. Надевая эти кольца друг другу на руки, вы скрепляете свою любовь друг к другу. Надень кольцо на палец Дженны и повторяй за мной, Берн. Этим кольцом я скрепляю наш брак.
Берн одел красивый бриллиант ей на руку и повторил слова, а Элис промокнула свои щеки. Слезы скользнули наружу.
Священник повторил церемонию, когда Дженна надела кольцо на мускулистую лапу Берна, а затем сказал:
– Можешь поцеловать невесту.
Берн сделал это правильно, наклонив Дженну назад и запечатлев на ее губах поцелуй, достойный Кларка Гейбла из «Унесенных ветром».
Публика разразилась радостными возгласами.
– А теперь я представляю вам мистера и миссис Берн Хелмс, – произнес священник, когда пара повернулась.
В вестибюле стоял оглушительный шум. Хотя большинство гостей наблюдали за происходящим снаружи через открытые французские двери, шум все еще ревел в маленькой комнате. Дженна и Берн бросились к выходу из дома, прежде чем гости попытались войти внутрь. Пятьсот человек в доме просто не поместятся. Они должны были убедиться, что люди останутся снаружи.
Элис и Себастьян, взявшись за руки, последовали за ними, как и все остальные участники свадебного торжества, разбившись на пары и выйдя вслед за парой через французские двери.
Прием продолжался несколько часов. Ужин, танцы, разрезание торта. Элис поймала букет. Но, наконец, счастливая пара сбежала и уехала в своем лимузине на пятидневный медовый месяц в солнечный Акапулько.
Элис вздохнула, бросив туфли на заднее сиденье внедорожника Себастьяна.
– Это было чудесно, но я рада, что все закончилось, – сказала она.
Бастиан крепко прижал ее к себе.
– И я тоже. А теперь я сосредоточусь на тебе. Я никогда не спрашивал, – сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Ты хочешь человеческую свадьбу? Я знаю, что твой дедушка католик.
– Я? Ни в коем случае. Я не из тех, кто любит свадьбы. И я никогда по-настоящему не ходила в церковь.
– Неужели? Я думал, что ты выросла, посещая церковь вместе со своей семьей.
– Я ходила туда еще ребенком, но давным-давно перестала ходить.
Себастьян приподнял бровь.
– Когда умер твой отец?
Элис сурово посмотрела на него.
– Нет, это было задолго до этого.
– Почему?
– Это сложно, но я думаю, что не смогла принять благосклонного Бога, который допустил то, что произошло во время Холокоста.
– Даже несмотря на то, что твой дед все еще верит, и именно он пережил это?
– Что я могу сказать? Я не такой всепрощающий человек, как дедушка.
Глава 6
Элис лежала в черной мраморной ванне, покрытая пузырьками с ароматом ежевики. Она попыталась расслабиться, но это было бесполезно. Даже находясь в святилище покоев Себастьяна, она чувствовала, что в доме кипит жизнь. Волки и волчицы спешили выполнить последние приготовления, все были на взводе, не зная, что произойдет, когда Себастьян представит волвенов стае этим вечером.
«Перестань быть таким ребенком. Ты – пара Альфы. Ты должна быть сильной», – говорила ее волчица у нее в голове.
«Я не веду себя как ребенок. Это серьезное дерьмо. Многое может пойти не так», – ответила Элис.
«Твоя Пара защитит тебя. Он очень свиреп. Сильный».
Элис улыбнулась.
«Я знаю, но я не хочу создавать проблемы в стае».
«Всегда есть какие-то проблемы. Он будет разберется с ними, как всегда».
«Откуда ты так много знаешь?»
«Я волк».
«И это все объясняет?»
«Да».
«Ты такая сука».
Элис почувствовала, как ее волчица улыбается.
«Да».
Бастиан вошел в ванную и прислонился к раковине.
– М-мм, эти пузыри должны исчезнуть. Они заслоняют мне весь вид.
– Ха-ха. Я люблю свои пузыри.
– А для меня там найдется место? – спросил он, начиная расстегивать рубашку.
– От тебя будет пахнуть ежевикой. Что подумают об этом твои люди?
Себастьян сексуально усмехнулся.
– Они подумают, что я наслаждаюсь своей парой.
Рубашка Бастиана упала на пол, он сбросил ботинки, и его руки потянулись к застежке брюк. Элис села в ванне, все еще протестуя.
– Как ты можешь думать о сексе в такое время?
– Как я могу думать о чем-то другом, когда моя прекрасная пара обнажена и покрыта пузырями?
Становилось жарко, и дело было не в том, что вода в ванной нагревала все вокруг. Пар окутывал зеркала и заставлял крошечные волоски вокруг ее лица завиваться, и прилипать к щекам, которые теперь становились горячими от желания. Элис сжала ноги вместе, пытаясь унять нарастающую боль, вызванную видом обнаженной плоти ее пары.
Восхитительно обнаженный, Бастиан подошел к ванне, ее глаза ласкали его плоть. Он положил руку ей на плечо, перешагнул через край и встал над ее ногами, но прежде чем он успел пошевелиться, Элис скользнула руками к его бедру и удержала его на месте. Она еще не пробовала его на вкус, и теперь он был в идеальном положении.
Его напряженный член подпрыгивал всего в нескольких дюймах от ее жаждущего рта.
– Стой, – скомандовала она, скользнув одной рукой к основанию его члена, а другой – к изгибу его попки.
Элис опустилась на колени и облизала его от основания до кончика, обводя языком головку. Бастиан застонал и сменил позу, запустив руки в копну ее кудрей.