Однако в Дании что-то прогнило, и это была не рыба. (Эта фраза взята из Уильяма Шекспира «S пьесы Гамлет. Динамик, охранник, который разговаривает с его философским товарищем, Горацио, говорит: «Что-то прогнило в Датском королевстве...» (Act-I, сцена-IV). Причина в том, что это не потому, что Дания сталкивается с грязью. Это означает, что ситуация в Дании похожа на рыбу, которая гниет с головы до хвоста, или, другими словами, она показывает, что на вершине политической иерархии не все хорошо).
Глава 1
Наши дни
Себастьян фон Дрейк, Альфа стаи фон Дрейк, всегда получал все, что хотел. Прошло уже много лет с тех пор, как ему приходилось по-настоящему работать, и у него в голове не укладывалось, что после более чем ста лет ему посчастливилось встретить вторую пару в своей жизни, а она не хотела иметь с ним ничего общего! Серьезно, как такое может быть? Он был настоящей находкой. Красивый, если Себастьян сам мог так сказать. Богат, как Мидас. Сильный, храбрый, преданный, он мог продолжать и продолжать. Почему эта проклятая женщина так упряма?
Бастиан знал, что ее влечет к нему, по крайней мере физически. Он чувствовал запах ее желания. Однако она отвергала все его попытки ухаживания. Он будет посылать ей цветы, конфеты и нижнее белье. Она принимала его подарки и посылала ему вежливые, скромные благодарственные письма, которые разжигали его гнев до такой степени, что его волку захотелось откусить кусочек от ее хорошенькой маленькой попки.
В каждой записке она выражала не только свою благодарность за подарки, но твердое решение не связываться с Бастианом. «Ты прекрасный человек, но мне это неинтересно». Неинтересно, ну конечно! В чем проблема этой женщины?
Бастиан попытался вытянуть информацию из лучшей подруги Элис, Дженны, но безуспешно. Хотя Дженна была женой его кровного брата, Берна Хелмса, медведя из соседнего клана, и самого близкого друга, она отказывалась ему что-либо говорить! Он получил только загадочный ответ:
– Это ее история, чтобы рассказать.
Что ж, будь проклята богиня, если это была ее история, ей лучше начать ее рассказывать. Женщина, казалось, не испытывала никаких затруднений, когда речь заходила о чем-то другом. Почему бы ей не быть откровенной с ним об их отношениях или об их отсутствии?
Что ж, настал ее Судный день. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз, и Себастьяну потребовалось все его самообладание, чтобы не последовать за Элис в Чикаго и не встретиться с ней лицом к лицу. Но на следующей неделе она возвращается в Хани-Корнерс.
Берн и Дженна наконец-то решили сыграть свою большую человеческую свадьбу, и Элис будет подружкой невесты.
Элис пробудет в городе десять дней, и, хотя большую часть времени она будет занята подготовкой к свадьбе, Себастьян будет следить за тем, чтобы Элис не находилась все свое время рядом с Дженной и Берном. Элис не сможет избежать встречи с ним, и Бастиан найдет способ заявить права на свою нахальную пару... нравится ей это или нет!
***
Еще две дюжины роз были доставлены к ее двери, и Элис едва сумела слабо улыбнуться бедному посыльному, когда сунула ему чаевые и кинула коробку на гранитную столешницу.
– Дерьмо! Почему проклятый волк не может понять намек! Я не могу с ним спариться. Ради всего святого, кто знает, к чему это может привезти? Ну вот, он заставил меня говорить с самой собой! Отлично! Просто подтверждая то, что думает весь мир, я сумасшедшая полячка. Ой! Если дедушка узнает об этом, он отправит меня в ГУИТЛ (Главное управление исправительно-трудовых лагерей) – подразделение НКВД СССР, МВД СССР, Министерства юстиции СССР)! Я могу паковать свои вещи. Он превратится в своего оборотня и съест меня на завтрак! Может, мне стоит отменить поездку на свадьбу? Фу, я не могу так поступить с Дженной… – тут зазвонил ее сотовый, и на дисплее высветился номер матери.
– Привет, мама.
– Эй, детка, что случилось?
– Я только что снова получила цветы от этого сумасшедшего волка.
– Ты лучше расскажи дедушке, что происходит, пока не поздно.
– Но ма…
– Не надо, «Но мамкать», ты же знаешь, что должна. Он должен знать. Если ты действительно его пара, этот волк никуда не денется. Дедушка должен знать, и вы двое должны вместе решить, что делать дальше.
– Ах, он же меня убьет, да? – заскулила Элиса.
– Твой дедушка любит тебя. Он не убьет тебя. Он может немного поворчать, но не укусит... сильно, – успокоила ее мать.
– Да, конечно. Ты пойдешь со мной?
На другом конце провода было подозрительно тихо.
– М-мм, Я думаю, что это то, что ты должна сделать сама.
– Да, я так и думала. Ты боишься старого придурка.
– Хорошо... может быть, немного.
– Отправляешь свою единственную дочь в логово льва, но сама не идешь.
– Ха-ха, это не львиное логово, а волчье.
– Ты совсем не помогаешь, ма.
– Просто помни, что ты всегда была любимицей дедушки Кирилла, и надень платье. Ты ему нравишься в платьях.
– Да, надеюсь, он не голоден, – пробормотала Элис. – Пока, Ма.
Элис повесила трубку и уставилась на нее, понимая, что ей нужно набрать номер дедушки, но почему-то она не могла заставить себя нажать на кнопки. Элис положила телефон на стол рядом с цветами и подошла к кофейнику, чтобы налить себе немного кофе для храбрости. Ей очень хотелось ирландского виски, но так как было девять часов утра, то можно было обойтись и кофе. Элис удовлетворилась тем, что добавила ирландского сливочного кофе, она могла по крайней мере притвориться, что это был ирландский виски.
Сделав глоток дымящегося варева, девушка уселась на один из высоких табуретов у кухонной стойки и положила телефон перед собой, прокручивая контакты, пока не увидела имя «Дедушка», ее палец завис над контактом, а затем Элис нажала «набрать».
Кирилл ответил после второго гудка.
– Алло, – сказал Кирилл. – Какой приятный сюрприз услышать тебя.
– Здравствуй, дедушка, мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно. Могу я приехать к тебе?
– Я свободен сейчас. Приезжай, выпьем чаю, – сказал Кирилл, после короткой паузы.
– Спасибо, дедушка. Я сейчас приеду.
Элис нажала отбой и схватила сумочку, и ключи. Если она сейчас же не уйдет, то струсит. Дрожащими руками она заперла дверь своей квартиры и направилась к своему Киа Соул. Она любила эту маленькую машину.
Поездка к дедушке была короткой. Он жил всего в нескольких кварталах от нее. Элис припарковалась в переулке позади небольшого кирпичного дома и вытерла руки о джинсовую юбку. Она взяла сумочку и приготовилась бросить вызов волку в его логове. Он ведь любит меня, правда?
Задняя дверь открылась прежде, чем Элис поднялась по ступенькам на заднее крыльцо.
– Девочка моя, заходи, заходи, чай готов.
Элиса поднялась по лестнице, обняла дедушку и вошла в дом. Они прошли в самое сердце дома, на кухню, и сели за стол, который ее дед смастерил сам. Чайный сервиз уже стоял в центре стола вместе с тарелкой колачков (прим. пер.: слоенное пирожное с вареньем). О боже, как Элис любила сладкие пирожные.
Дедушка пододвинул ей стул, и она села. Он сел напротив нее и налил чай. Затем он поставил локти на стол и подпер подбородок руками. Он смотрел ей прямо в глаза, тем взглядом, который проникал прямо в ее душу.
– Ладно, девочка моя, рассказывай. Я вижу, что-то тяготит твою душу. Расскажи своему дедушке и освободи свою душу.
Элиса потянула время и сделала глоток чая.
– Ты помнишь, как я ездила в Хани-Корнер навестить Дженну, дедушка?
– Да, я хорошо помню. Я беспокоился, что ты будешь рядом со всеми этими оборотнями. Ты хочешь сказать, что я был прав, когда беспокоился? Что-то случилось, пока ты была там?
– Да, сэр. Я встретила волка. Альфа-волка. Себастьян фон Дрейк. Он – глава волчьей стаи фон Дрейка... – ее голос затих.
– И?
– И он говорит, что мы пара, – прохрипела Элис.
Кирилл встал из-за стола и прошелся по комнате. Элис чувствовала, как от него исходят эмоции. Так много противоречивых эмоций: гнев, страх, возбуждение и намек на радость. Он глубоко вздохнул, прежде чем заговорить.
– Ты уже несколько месяцев не была в Хани-Корнерс. Почему ты говоришь мне это только сейчас?
– Я думала, что смогу отвадить его. Сказала ему, что меня это не интересует. Я ушла. Не принимаю его звонков и приглашений, но он неумолим. Он продолжает посылать мне подарки и цветы, он продолжает звонить и посылать приглашения. Не думаю, что его удастся переубедить. Я не знаю, что делать.
– Нет, судя по тому, что я прочел в своих исследованиях, он не остановится. Спаривание – это инстинктивный императив (Прим. пер.: Императив – это приказ, но обращенный к себе самому; не противоположность свободе, а необходимость, накладываемая свободой. Повиноваться суверену или Богу – это одно (приказ); повиноваться только себе – совсем другое (императив)). Если ты действительно его пара, ничто не помешает ему преследовать тебя.