– Что же нам делать, дедушка?
Кирилл сел за стол и сложил руки на полированном дереве. Он на мгновение уставился в пространство, а затем встретился взглядом с Элис.
– Насколько я понимаю, волк сделает все, чтобы защитить свою пару, даже отдаст свою жизнь. Я думаю, у нас нет другого выбора, кроме как поделиться с ним нашей тайной и надеяться, что он защитит ее так же, как защитит тебя. Конечно, если ты хочешь отношений с волком. А ты хочешь?
Элис почувствовала, как румянец заливает ее лицо до самых корней волос. Как бы она ни старалась отрицать свое влечение к Бастиану, этот мужчина действовал на нее так, как никто другой. Он был как темный шоколад, перед которым она просто не могла устоять.
– Можешь не отвечать, дорогая, твое лицо и так достаточно красноречиво все сказало. Я вижу, что у тебя определенно есть чувства к этому волку. Ты ведь скоро возвращаешься в Хани-Корнерс, да?
– Да, на следующей неделе, дедушка, на свадьбу Дженны.
– Значит, решено. Я поеду с тобой, и мы встретимся с этим Себастьяном фон Дрейком. Мы поделимся нашим секретом, и если он его примет, ты станешь его парой. Тогда ты будешь в безопасности.
– Эй, подожди минутку. Я не знаю, готова ли я к этому, дедушка.
– Это единственный способ обеспечить твою безопасность. Как только вы станете парой, этот волк будет обязан защищать тебя.
– Но, дедушка…
Он ударил кулаком по столу, и чашки с блюдцами задрожали.
– Я не собираюсь спорить с тобой, Алисия. Твоего отца больше нет. Я – патриарх этой семьи. Ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?
Учитывая, как хорошо он воспринял ее новость, Элис должна была считать себя счастливицей и закрыть эту тему. Она никогда не была особенно хороша в этом, но один взгляд на дедушку заставил ее закрыть рот и кивнуть.
– Да, дедушка. Я все устрою.
– Сделай это, девочка моя. Когда мы уезжаем?
– В субботу, четвертого июня.
– Хорошо, я буду готов.
***
Себастьян уставился на письмо, которое держал в руке, и поднял бровь. Элис наконец согласилась на свидание, но она привезет с собой своего прадеда. Какого черта? Он снова перечитал записку.
«Дорогой Себастьян,
Спасибо за прекрасные розы. Я знаю, что ты не понимаешь моего нежелания вступать в отношения, и мне очень жаль. Это очень сложная ситуация, но я наконец-то могу ее объяснить.
Я прибуду в Вольфсбург четвертого июня. Мой прадед, Кирилл Миллер, будет сопровождать меня. Я бы очень хотела устроить частный ужин для нас троих в ночь моего приезда. Однако я настаиваю, чтобы это было личное. Только мы трое. Без твоих охранников или подчиненных. Я знаю, что это может звучать как странная просьба, но все будет раскрыто со временем.
Твоя, Элис».
Действительно, странно. Бастиан, конечно же, не возражал против встречи с патриархом семьи Элис. Это было обычным делом в старой стране, и на самом деле успокаивало его древнюю душу. Однако Бастиан не мог понять, почему Элис не хочет, чтобы кто-то из его охранников или людей присутствовали. Впрочем, это не имело значения. Бастиан будет встречаться с ней, когда и где она пожелает.
Он тут же отправил ей ответное письмо, сообщив, что все приготовления к ужину уже сделаны. Конечно, ужин будет в его доме. Единственное место, где он мог надежно укрыться от посторонних ушей, слышащих их разговор.
Три дня. Еще три дня, и он увидит свою Алисию. После месяцев, проведенных без нее, его волк и его либидо едва могли сдерживаться. Это письмо, первый признак того, что Элис смягчилась по отношению к нему, заставило его сердце забиться в два раза сильнее при одной мысли об этом.
В течение трех дней до приезда Элис и ее дедушки Себастьян и Элис ежедневно обменивались электронными письмами. С каждым днем радость Бастиана росла. Наконец-то у него были те отношения, которые он желал со своей парой. Она посылала ему замечательные маленькие заметки о своем дне, о том, что она делала, как ей понравился день, что пошло не так, была ли она счастлива или грустна. В свою очередь, Бастиан рассказал ей о стае, об их делах, о своих ежедневных испытаниях и невзгодах. Это было чудесно.
Суббота началась с великолепного восхода солнца, и Себастьян проснулся вместе с солнцем. Он скатился с кровати и, не потрудившись надеть одежду, выскользнул через черный ход и изменился в своего волка. Предвкушение встречи со своей парой заставляло зверя царапать его кожу, чтобы освободиться, и хорошая пробежка остудила бы его немного.
Двое его охранников, уже в волчьем обличье, стояли на опушке леса позади поместья Бастиана и последовали за своим Альфой в лес. Они знали, что нужно держаться на расстоянии и позволить своему лидеру насладиться свободой, но они оставались достаточно близко, чтобы обеспечить его безопасность.
Себастьян носился в своем волчьем обличье, наслаждаясь ощущением влажной от росы земли под лапами, запахом цветов, только распускающихся в весеннюю оттепель. Его животная форма усиливала все; его силу, запахи обволакивали его нос, как духи на ветру, он мог видеть то, что казалось на милях далеко... здорово было быть волком.
Бастиан бежал до тех пор, пока не достиг своей любимой поляны, той, что была рядом с водопадом, падавшим в кристально чистое озеро внизу. Он остановился на опушке леса и уставился на падающую воду. Он приведет сюда свою пару. Искупается с ней в сладкой, прохладной воде и займется с ней любовью в лощине за водопадом. Из его горла вырвался вой и улетел в тихое утро, спугнув птиц с их насестов на деревьях. Звук чистой радости, исходящий от их Альфы, заставил охранников повторить его вой, и вскоре вой раздался со всей горы. Стая фон Дрейка праздновала вместе со своим Альфой, хотя они и не знали, что именно, они все равно разделяли его радость.
Себастьян повернулся и побежал домой. Ему предстояло многое сделать, и его волк, теперь уже насытился и более чем готов был встретить новый день. Изменение, вторая натура Себастьяна, с его силой и годами практики, никакого хруста костей или сухожилий, просто вспышка магии, и там, где когда-то был волк, теперь стоял человек. Поднимаясь по ступенькам на заднее крыльцо, Себастьян незаметно изменился. Он натянул брюки и шелковую рубашку, которые один из его людей положил для него на качелях на веранде, и последовал за запахом свежесваренного кофе в свой кабинет.
Там его ждало ближайшее окружение: Антон Козлов, его второй, Виктор Пользин, его лейтенант, Иван Волков, его третий и капитан его гвардии Саша Воткин.
– Доброе утро, джентльмены. Как вы себя чувствуете в этот прекрасный день?
Мужчины поднялись в унисон и приветствовали его. Предлагая свои различные приветствия. Антон подал ему чашку кофе и Бастиан занял место за массивным дубовым столом, найдя свои кашемировые носки и полированные туфли, лежащими у подножия стула. Пока мужчины обратно заняли свои места на кожаном диване и удобных креслах, Бастиан надевал обувь и дополнил свое кофе немного сливками и сахаром. Расслабившись в кресле, он глотнул и вздохнул, ничего похожего на первую порцию кофе утром.
– Ах, это хорошо. – Бастиан улыбнулся своим людям. – Давай сегодня покороче. Вы все знаете, что у меня планы. Давай мне отчет, Антон, и держи все в своих руках.
– В стае все хорошо. Никаких споров, требующих твоего вмешательства, – ответил Антон.
– Хорошо, это хорошо, – ответил Себастьян.
– Планы на мальчишник уже составлены. Я разослал все приглашения, ресторан забронирован, и я обеспечил их... развлечением, – засмеялся Антон.
Себастьян поднял бровь.
– О, и что это? Ты, кажется, очень доволен этим развлечением, Антон. Что ты наделал? Лучше бы это были не стриптизерши, иначе я лишу тебя титула и, возможно, меха!
– Конечно, нет, Альфа, – засмеялся Антон. – Ничего такого бестактного. Я нашел прекрасную труппу танцующих танец живота медведей, они будут исполнять танец семи вуалей. Это должно быть забавно, смотреть, как шестифутовые существа танцуют танец живота.
Себастьян нахмурился.
– Не думаю, что мне нравится твое отношение к расе медведей, Антон. Медведи могут быть крупнее волков, но это не умаляет их красоты в моих глазах. Я, конечно, не нахожу их внешность забавной. Лично я считаю, что Дженна – одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел. Теперь медведи – наши товарищи по стае. Они наши братья и сестры. Когда я слышу, как ты издеваешься над ними, то начинаю злиться, и меня начинает тошнить.
Сила Себастьяна росла вместе с его гневом, и все волки в комнате чувствовали это. Тихое поскуливание исходило от Ивана и Саши. Лицо Антона покраснело, но Себастьян чувствовал его чувства и знал, что гнев питает этот румянец так же сильно, как и смущение, вызванное тем, что его отчитали перед его подчиненными.