Себастьян медленно кивнул.
– Я понимаю вашу точку зрения, мистер Миллер, но у нас в стае много членов, и каждый берет на себя ответственность за отдельную структуру. Кроме того, я не уверен, что Элис рассказала вам о нашем... наследии, но волки живут очень долго. Это дает нам преимущество в обучении более чем одной профессии за всю жизнь.
Кирил отрицательно покачал головой.
– Элис мне ничего не говорила. Что ты подразумеваешь под долгожительством? Сколько тебе лет, мистер Волк?
– Мне пятьсот семьдесят пять лет, мистер Миллер, и мне еще много лет осталось жить.
– Христос на крекере, – сказал Кирилл.
– Теперь я знаю, откуда ты взяла эту фразу, – прошептал Бастиан.
– А что будет с моей внучкой, через какое-то время? Она постареет, а ты нет. Как это будет работать?
– Я вижу, нам нужно многое обсудить. – Бастиан посмотрел на Элис. – Я ценю, что ты сохранила наши секреты.
– Да, я хорошо умею хранить секреты, – саркастически пробормотала она.
Себастьян снова повернулся к Кириллу.
– Как только мы с Элис полностью спаримся, я обращу ее…
– Это она мне сказала, – перебил его Кирилл.
– Хорошо. Ну, как только она станет волком, как я, у нее будет такая же продолжительность жизни, как и у любого другого волка.
– Значит, моя внучка будет жить еще сотни лет? Переживет всю свою семью и друзей?
– У нее будет новая семья, стая; я, ее дети, ее друзья по стае, и Дженна теперь оборотень, она всегда будет рядом с ней, вместе с ее парой и детьми.
Кирилл кивнул.
– Ты очень многого просишь от моей малышки.
Элис наблюдала за этим обменом репликами с болезненным восхищением. Это было не похоже на нее… позволять другим говорить о себе так, будто ее здесь нет, но она не могла заставить себя прервать их разговор.
– Я действительно прошу многого, но в равной мере и отдам. Я отдам свое сердце целиком, свою любовь, свою верность, свое богатство, свою власть, все, что у меня есть и будет.
Элис почувствовала, как ее сердце растаяло в груди и потекло вниз, в желудок. Она посмотрела на профиль человека-волка, которому суждено было стать ее. Бастиан смотрел прямо в глаза ее дедушке. Его искренность шла из глубин коричневых озер, его точеный подбородок был твердым и сильным, его скулы резко выступали вперед, а губы были сжаты в тугую прямую линию. Красивый, сильный, сексуальный и ее.
Момент обмена взглядом с Кириллом прошел, когда ее дед медленно кивнул и, словно почувствовав на себе ее взгляд, Себастьян повернулся к ней лицом, и его глаза вспыхнули янтарным светом. Его волк был уже близко, низкий рык вырвался из его горла, и он потянулся к ее руке. Элис успокоила его, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев, и его глаза снова стали красивыми карими.
Элис наклонилась вперед и украдкой поцеловала его. Бастиан отстранился и погрозил пальцем ей в лицо.
– Непослушная девчонка.
– Ты и половины не знаешь, малыш, – прошептала она, снова наклоняясь к нему, но он прижался к ее плечам и помешал ей снова поцеловать его. – Испортил удовольствие, – сказала она.
– Ты заработаешь себе порку, если не прекратишь, – прорычал Бастиан.
– Обещаешь? – промурлыкала Элис.
Глаза Бастиана снова вспыхнули янтарным светом, и Элис улыбнулась, как кошка, проглотившая канарейку.
Ее дедушка откашлялся, и Элис рассмеялась.
– Извини, Дедушка, я буду хорошо себя вести.
– Это будет первый такой день, – сухо произнес Кирилл.
В этот момент лимузин резко развернулся, и Элис поняла, что они прибыли к месту назначения. Они остановились в конце длинной аллеи, обсаженной деревьями, и она снова подавила смех, увидев лицо своего деда. И Элис снова забыла предупредить его о роскоши дома Себастьяна. Ой!
Глава 2
– Святая Мария, Матерь Божья! – воскликнул Кирилл. – Может быть, мы свернули налево в червоточину и вышли в Таре? Я думал, что дом сгорел в конце фильма?
– Смешно, дедушка. Ты такой забавный. Нет, – нараспев произнесла Элис.
Засунув палку себе в задницу, Себастьян поднял голову.
– Мой дом был построен в восемнадцатом веке, так что сравнение с плантацией Тара не лишено смысла. Это был стиль того времени, и я очень люблю его.
Элис положила руку на плечо Бастиана, пытаясь успокоить его.
– Он не хотел проявить неуважение, Бастиан. Дедушка просто отвык от такой роскоши. Мы же городские люди.
– Не извиняйся за меня, дорогая. Я буду говорить все, что захочу. Ты это знаешь.
Желудок Элис скрутило узлом. Ей не нужно было, чтобы ее дед начал войну Альф с Себастьяном. Все это плохо кончится. Возможно, Кирилл не ощущал силы Бастиана, возможно, его собственная была настолько велика, что не затронула его, но ее кожу покалывало от электричества.
– Дедушка, пожалуйста, – умоляла она, пристально глядя на него.
Кирилл тяжело вздохнул и, расслабившись, похлопал ее по плечу.
– Мне очень жаль, Алисия, – сказал он, кивнув, и она почувствовала, как часть силы вокруг нее отступила.
Шофер открыл заднюю дверцу лимузина, и Элис вздохнула с облегчением. Она взяла протянутую ей руку и вышла из машины. Себастьян и Кирилл последовали за ней.
Антон, Виктор, Иван и Саша вышли на крыльцо, когда они поднимались по лестнице. Они встали по сторонам входа в совершенной симметрии, два на два, хорошие маленькие солдатики.
– Кирилл Миллер, позвольте представить вам мое ближайшее окружение. – Он кивнул каждому мужчине, представившись. – Антон Козлов, мой второй. Виктор Ползин, лейтенант. Иван Волков, третий, и Саша, капитан гвардии.
Кирилл пожал руки каждому из них по очереди. Элис наблюдала за их взаимодействием. Она видела этих людей лишь мельком, но все они проявляли должное уважение и почтение к ее деду, и Элис это оценила.
Мужчины только кивнули ей, приветствуя словами:
– Добро пожаловать, пара Альфы.
«Фу, к этому придется привыкнуть».
– Саша, пожалуйста, позаботься о сумках, – рявкнул Себастьян.
– Да, Альфа, – ответил Саша и направился к багажнику лимузина.
– Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. Я уверен, что вы захотите освежиться после поездки, – сказал Себастьян, положив руку на талию Элис.
Он провел их через большое фойе и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Только в задней части дома находились комнаты, передняя часть была открыта, а сводчатые потолки доходили до самого верха второго этажа. Пространство разделял деревянный балкон. Великолепно.
Себастьян повернул налево на верхней площадке лестницы и провел их мимо пяти дверей, прежде чем открыть шестую. Жестом указав внутрь, Себастьян подождал, пока войдут Элис и ее дед, и только потом последовал за ними.
– Это будет ваша комната, Кирилл. Я надеюсь, вам она понравится.
В огромной комнате стояла кровать с балдахином, которая казалась вырезанной вручную. Волчьи головы украшали верхушки каждого столба. Оформленная в коричневых и темно-бежевых тонах, комната была мужской, но все же привлекательной. В углу стояло большое кресло-качалка, рядом столик для чтения, у стены огромный шкаф.
Себастьян направился к двери справа.
– Вот ваша личная ванная, – сказал он, открывая дверь.
В дверях появился Саша с их сумками.
– Какая сумка твоего дедушки, пара Альфы? – спросил он.
– Темно-синяя, – ответила она.
Саша положил сумку на кровать и тихо вышел из комнаты. Эти волки двигались как тени, появлялись, а потом исчезали в одно мгновение.
– Спасибо, Себастьян, комната чудесная. Я думаю, что немного отдохну перед ужином, если не возражаете.
– Конечно. Мы оставим вас одного, – кивнул Себастьян.
Себастьян обнял Элис за талию и вывел ее из комнаты. Они прошли по лестничной площадке в противоположном направлении, до самого конца справа, и Элис рассмеялась.
– Ты думаешь, что поселил дедушку достаточно далеко от нас?
– Я в этом не уверен. Как громко ты кричишь? – спросил он с кривой усмешкой.
Элис почувствовала, как румянец заливает ее щеки.
– Вероятно, он все еще слишком близко. – Она хихикнула. – У него превосходный слух.
Себастьян приподнял бровь.
– Неужели?
– Ты удивишься, – пробормотала она, думая о том, что откроется сегодня вечером.
Бастиан взял ее за руки и нежно поцеловал в губы.
– Пойдем в волчье логово, моя прелесть, – сказал он и открыл дверь в свои покои.
Богатство, встретившее ее взгляд, ошеломило. Словно ступив в лес, в оазис зелено-коричневого цвета, одна стена комнаты образовывала настоящий водопад. Все пространство было заполнено живыми растениями: деревьями, цветами, папоротниками. Темно-зеленый ковер с таким толстым ворсом, что ее каблуки утопали в нем, как будто она шла по густой траве.