Прозрачная изумрудная ткань покрывала верх огромной кровати под балдахином. Пол перед огромным каменным камином был устлан подушками. Декадентский. Сексуальный. Экзотический. Это все слова, которые пришли ей в голову.
– Вау, – единственное слово вырвалось из ее уст.
Закрыв за ними дверь, Себастьян обнял ее за талию.
– Я уже несколько месяцев мечтаю о том, чтобы ты была здесь, в моих объятиях.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Элис подняла руку, чтобы остановить его.
Себастьян отступил назад, на его лице появилось озадаченное выражение.
– В чем дело?
– Мы не можем сделать это сейчас, Себастьян. Если ты поцелуешь меня, на этом ты не остановишься. Мы оба это знаем. Этого не может произойти до тех пор, пока мы не закончим наш разговор. Извини.
Себастьян пристально посмотрел на нее.
– Так скажи мне сейчас.
Элис покачала головой.
– Нет, я не могу. Это не моя история. – Она чувствовала, как растет его сила. Он был зол и расстроен. – Пожалуйста, постарайся быть терпеливым, Себастьян. Это всего лишь несколько часов.
– Постарайся быть терпеливым, – упрекнул он ее. – Я был очень терпелив. Я ждал тебя несколько месяцев! Ты даже не представляешь, как это было тяжело.
– Я знаю, и мне очень жаль, но...
– Да, да, я знаю, сегодня вечером все откроется. Я не могу себе представить, что это за большой секрет.
Элис посмотрела себе под ноги.
– Нет, не можешь.
Себастьян только покачал головой.
– Я не могу оставаться здесь и не прикасаться к тебе, поэтому я оставлю тебя делать то, что ты хочешь. Ужин будет в шесть. Я приду, чтобы сопроводить тебя.
Элис наклонилась и поцеловала его в щеку, чувствуя, как печаль наполняет ее грудь. Она чувствовала его боль. Себастьян снова почувствовал себя отверженным. Положив руку ему на щеку, она посмотрела ему прямо в глаза.
– Я буду ждать тебя при полном параде, – сказала она со своей самой яркой улыбкой.
Бастиан кивнул и попытался улыбнуться в ответ, но улыбка не коснулась его глаз.
***
Элис тщательно оделась к вечеру. Она хотела доставить удовольствие своей паре. Неформальный ужин только с ее парой и дедушкой не требовал модного платья, в которое она была одета в последний раз, когда приехала в поместье Себастьяна. Тем не менее, она все еще хотела что-то, что могло бы вскружить голову ее паре.
Элис выбрала платье насыщенного темно-синего цвета, которое великолепно смотрелось на ее бледной коже и дополняло ее васильковые глаза. Вырез на бретельках подчеркивал ее грудь, а пышная юбка едва доходила до колен. Крошечный золотой поясок стягивал ее талию, и она сочетала его с золотыми туфлями на шпильках.
Элис была благословлена прекрасным цветом лица, так что ей не требовалось много косметики. Немного теней, чтобы подчеркнуть ее глаза, немного туши и немного бледно-розовой помады. Бросив последний взгляд в зеркало, она села на кровать и стала ждать прихода Себастьяна.
Ровно в шесть часов вечера раздался стук в дверь. Бабочки в ее животе взлетели, и она положила руку на живот, чтобы успокоить их.
Элис открыла дверь и увидела своего волка в темно-сером костюме. Он так и не вернулся в комнату. Как же он переоделся?
– Ты прекрасно выглядишь, Алисия, – сказал он.
– Ты тоже выглядишь очень красивым.
– Я держу в своем кабинете несколько костюмов на случай непредвиденных обстоятельств, – ответил он на ее незаданный вопрос. – Пойдем? – сказал он, протянув руку.
– Спасибо.
Элис взяла его под руку, и они вышли из комнаты. В это же время на лестничной площадке появился ее дед.
– Добрый вечер, Кирилл. Идеальная синхронизация. Мы как раз шли за вами. Ужин ждет.
Они гуськом спустились по лестнице и вышли во внутренний дворик. Вне себя от радости, что они едят не в огромной столовой, Элис улыбнулась, глядя на красивую, уютную обстановку на заднем крыльце. Это было бы гораздо более удобно для их обсуждения, чем огромный стол в официальной столовой.
За маленьким, кованым столиком стояли три стула. Букет полевых цветов в центре стола. Мягкая погода в Западной Вирджинии прекрасно дополняла вечер.
Себастьян пододвинул ей стул, и Элис села. Кирилл и Себастьян присоединились к ней.
– Все очаровательно, Бастиан. Спасибо.
Он взял ее за руку и поцеловал пальцы.
– Я рад, что тебе нравится, Алисия.
Появились два официанта, наполнили бокалы вином и положили на каждую тарелку по прекрасному зеленому салату.
– Я заказал легкую еду на вечер, так как сейчас лето. Хороший лосось. Надеюсь, с этим все в порядке?
– Прекрасно. Я люблю рыбу, – сказала Элис.
– Я люблю хорошего лосося, – подхватил Кирилл.
Когда официанты исчезли, Себастьян пристально посмотрел на Кирилла.
– Ладно, мы здесь одни. Я готов выслушать вашу историю.
Кирилл положил вилку на тарелку и откинулся на спинку стула.
– Вы ведь из России, не так ли?
– Да, я там родился. Однако моя стая переехала в Америку в 1889 году.
– Значит, вы были в Америке во время Второй мировой войны?
– Да…
– А вы воевали на войне?
– Нет. Я не чувствовал себя в безопасности. Некоторые оборотни действительно сражались, но я не чувствовал, что могу контролировать своего зверя в бою. Тогда мы еще не открылись.
– Я во время войны жил в Польше. Я католик. Меня содержали в Освенциме.
Элис почувствовала, как гнев волнами накатывает на Себастьяна. Она положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить.
– Мне очень жаль, Кирилл. Я и понятия не имел.
Кирилл кивнул.
– Это – не моя тайна. Просто история. Я полагаю, вы слышали о докторе Мангле и ужасных экспериментах, которые проводились в этом лагере?
Элис посмотрела на Себастьяна и прочла смущение на его лице.
Он кивнул.
– Он был не единственным врачом, проводившим там эксперименты. Вы знаете о волчьей стае в дер Шварцвальде?
Теперь Элис увидела любопытство в глазах Бастиана.
– Да, это стая Брауна. Это очень большая стая, более пятисот волков. А почему вы спрашиваете?
– Герр Гитлер узнал о стае и захотел создать армию оборотней.
– Этого никогда не случится. Волки следуют только за своим Альфой.
– Именно. Вы видите его проблему. Волки не желали сотрудничать, поэтому его ученые попытались создать своих собственных.
Бастиан вскочил так резко, что опрокинул стул.
– Какого черта! Ты хочешь сказать, что немецкие ученые пытались создать искусственных оборотней?
– Да, – решительно заявил Кирилл.
– И?
Себастьян уставился на Кирилла. Никогда не поддающийся запугиванию, Кирилл изменился. С хрустом костей и разрывом ткани там, где когда-то стоял девяностопятилетний старик, теперь стоял семифутовый оборотень.
Себастьян на мгновение побледнел, а потом покраснел, как пожарная машина. Элис чувствовала, как он сдерживает своего зверя. На его территории был еще один Альфа, но он этого не почувствовал. И не знал. Как?
– Изменись обратно, пожалуйста, – слова вырвались из горла Себастьяна как рычание.
Кирилл снова принял человеческий облик. Его одежда висела лохмотьями вокруг него.
Себастьян наклонился и поднял опрокинутый стул. Осторожно сев, он посмотрел на дедушку Элис.
– Тебе лучше пойти переодеться, пока не вернулись официанты. Мне нужно время, чтобы переварить эту информацию.
Кирилл поклонился и вышел.
Элис повернулась лицом к Себастьяну.
– Я же тебя предупреждала.
– Предупреждала, любимая моя. Однако даже в самых смелых мечтах я не мог этого предвидеть. Как ты можешь быть волком, а я этого не знал?
– Ну... во-первых, нет. Я не волк. Мой прадед – волвен, как они сами себя называют. Они не могут превратиться в волков. Только в существ-оборотней, которое он тебе показал.
– Значит, оно не перешло к следующим поколениям? – спросил Себастьян.
– Перешло, но только по мужской линии. Мой дед и мой отец тоже оборотни. Женщины... ну, у нас есть некоторые особенности, мы сильнее и быстрее обычных людей, мы можем телепатически общаться с нашей семьей. Но мы не изменяемся.
– Так вот почему ты боялась спариться со мной?
– Да. Все эти годы мы хранили тайну волвена от оборотней. Боясь того, что они сделают, если узнают о нас.
– Совершенно справедливо. Я не знаю, как это будет воспринято стаей. А сколько вас всего?
– Это наш самый большой страх. Их очень мало. Только двенадцать человек пережили эти эксперименты. Их семьи единственные живые волвены.
– Значит, волчьи стаи могут уничтожить вас в мгновение ока.
– Да.
– Боже, неудивительно, что ты боялась поделиться этим со мной.
– Дедушка сказал, что как только мы спаримся, ты будешь обязан защищать меня ценой своей жизни. И мою семью тоже. А как же остальные? Ты возьмешь их в свою стаю? Ты предложишь им свою защиту? Я не смогу жить в мире с самой собой, если наш брак приведет к гибели десятков моих друзей.