Моя проблема в том, что я, кажется, никогда не смогу найти способ заставить эту девушку впустить меня в свою душу.
— Я только хочу обнять тебя, хорошо? Без глупостей, ладно? — шепчу ей на ухо.
Мне кажется, она кивает и шепчет:
— Хорошо.
И хотя я не уверен, на самом ли деле она так ответила или это всего лишь моё воображение, я обвиваю рукой её талию и крепко прижимаю к себе.
7
ВНУШИТЕЛЬНАЯ ДОЗА РЕАЛЬНОСТИ
Пандора
Я просыпаюсь и вижу, что поперёк моей гостиничной кровати, во всей своей мускулистой красе, растянулся Маккенна. И тут на меня лавиной обрушивается суровая реальность. Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, что… Я позволила ему остаться на ночь?
Стону и хлопаю себя ладонью по лбу. Чёрт. Почему, почему, ну почему он подавляет мою силу воли? Матрас скрипит, когда Маккенна начинает ворочаться в постели и протягивает руку, что-то бормоча во сне. По-видимому, ищет меня. Я быстро откатываюсь в сторону и ошарашенно наблюдаю, как его рука опускается на подушку.
— Маккенна, — шиплю, пихая его ногой в бок. — Маккенна!
Он переворачивается и садится. Слава богу, одеяло прикрывает его тело ниже талии, потому что, если я увижу ещё хоть кусочек обнажённой плоти, то могу взорваться от разливающегося внутри жара. Маккенна приподнимается на руках, от чего мышцы напрягаются, и я чувствую, что краснею ещё сильнее. Его рот такой же совершенный и щедрый, как и вчера, сонные глаза прекрасны, он моргает, чтобы привыкнуть к свету. А потом замечает меня. Взгляд его по утрам мягче, не такой острый и пугающий, почти… нежный. Игриво мерцающий.
И слишком поздно я понимаю, почему он, чёрт возьми, ухмыляется. Моя футболка задралась, выставив напоказ трусики. Маккенна одним быстрым движением притягивает меня к себе.
— Ну-ка, ну-ка, кое-кто проснулся очень голодным этим утром, — говорит он сонным голосом, оглядывая меня, и я хватаю подушку, чтобы прикрыться.
— Я не голодна.
— Я говорил о себе. Иди сюда.
— Нет, Маккенна! Ну же. Убирайся из моей комнаты. Сказала же тебе. Уходи!
Маккенна ухмыляется и встаёт, и пока направляется в ванную, я, красная от смущения, отбрасываю подушку и одёргиваю футболку. Ему хватило всего минуту, чтобы вернуться. Недостаточно, чтобы успеть расчесать пальцами спутанные волосы. Если бы я обращала на это внимание и меня заботило, что подумает этот придурок. Ещё чего.
Его взгляд пробегает от щиколоток вверх по всей длине моих ног, от подола футболки к шее, затем останавливается на моей голове.
— Оставь свои волосы в покое, они выглядят нормально, — хрипло говорит Маккенна, подходя и нависая надо мной.
Он смотрит на меня сверху вниз с неприкрытой потребностью, и от этого по телу разливается жар. Что не так с ним? Или с нами?
— Всё в порядке, — бормочет он.
— Я сказала это вслух? — со стоном произношу я.
— Ты весь вечер была… очень голосиста. Мне это очень понравилось.
Боже. Мне это всё приснилось. Мне приснилось… я даже не уверена, что именно. Я снова вспомнила то, что случилось в кладовке. Вспомнила, что мы лежали в постели. Что Маккенна попытался меня поцеловать, а когда я отвернулась, он прошёлся тысячью трепетных поцелуев вверх и вниз по моей шее.
Эти воспоминания заставляют меня густо покраснеть. Что между нами случилось ночью. Судя по тому, каким голодным взглядом он на меня смотрит, я думаю, что ему очень сильно хотелось оказаться внутри меня. Слава богу, я ему не позволила. Маккенна касается пальцем ворота моей футболки, затем наблюдает за мной, медленно проводя им вверх по шее, а затем большим пальцем ласкает мои губы. Несмотря на то, что Маккенна ослабил хватку и физически не удерживает меня, я чувствую себя в ловушке. Один только его взгляд удерживает меня на месте.
С таким же собственническим блеском в глазах он смотрел на меня в те времена, когда был моим парнем. Моим тайным парнем, о котором не знал никто… кроме меня. И, в конечном итоге, моей матери.
Но пока это продолжалось, мы прятались в школьной кладовке, где хранил свой инвентарь уборщик, и целовались так, что я едва могла ходить и шла в класс на подкашивающихся ногах, с его вкусом во рту и с одеждой, пропахшей запахом его мыла.
И сейчас я борюсь с желанием понюхать его шею. Это настоящее сражение с самой собой — просто стоять не двигаясь, обводя взглядом каждую черту его мужественного лица, когда так хочется, чтобы мои пальцы сделали то же самое. Все годы уносятся прочь.