В упор встречаю её пристальный взгляд, потому что от хулиганов никогда нельзя отводить глаза. Я в совершенстве это практиковала — дома, когда умер отец, а мать запугивала меня, и в школе, где надо мной смеялись, пока Маккенна не убедил всех, что надо мной больше не следует смеяться.
Сейчас дюжина двадцатилетних парней смотрят на меня так, словно я на весь день обязана стать их развлечением. Хореограф хлопает в ладоши, чтобы переключить внимание танцоров на себя.
— Меня зовут Иоланда, — говорит она мне. — И я отвечаю за то, чтобы заставить тебя двигать своим телом так, как будто ты всю жизнь тренировалась профессионально. Задача не из лёгких, поэтому предупреждаю, твоя ванна после занятий будет ледяной. Придётся постараться и не быть нескладной, как бревно, и неуклюжей, как новорождённый жираф. Теперь ты будешь делать растяжку вместе с нами, наблюдать и учиться! — Она щёлкает пальцами, и танцоры начинают делать упражнения на растяжку. Оливия, кажется, впечатлена тем, что даже я пытаюсь что-то делать. Могу я дотянуться руками до пальцев ног? Нет. Я несгибаема, как палка, и чуть не хрюкаю, продолжая предпринимать неудачные попытки.
— Осторожнее! Или ты потянешь мышцу, и нам от этого не будет никакой пользы! — упрекает Иоланда.
В ней течёт латинская кровь — я могу судить об этом по страсти в её голосе и сильному акценту. Её тело прекрасно, с идеальными изгибами во всех нужных местах. Одежда других танцовщиц облегает их прекрасные тела. В отличие от моего. У меня плоская грудь, заднице тоже не помешало бы немного мяса. Изгибов у меня не так уж много. Зато действительно большие соски, которые слишком сильно выпирают, привлекая к себе внимание, вот почему я на самом деле рада, что у меня маленькие сиськи.
Наряд, присланный в мою комнату Лайонелом, на самом деле не скрывает маленькую грудь и задницу.
Стараясь не слишком часто смотреть на себя в зеркало — и, следовательно, избегая напоминаний о том, какая у меня плоская грудь, — я направляюсь к центру. Иоланда подзывает меня к себе.
— Ты. Для тебя с Оливией поставлен другой танец. Представь, что я Джонс. Теперь иди ко мне, твои движения чувственные. Гипнотические. Сексуальные. Установи контакт со своей внутренней сиреной…
Чувствую себя глупо. Нелепо. Но стараюсь идти, слегка покачивая бёдрами. Услышав доносящееся со всех сторон фырканье, останавливаюсь и, нахмурившись, обвожу мрачным взглядом зал, чтобы каждая присутствующая здесь женщина в полной мере ощутила моё недовольство.
— Игнорируй… — ворчит она. — Так, девушки! — хлопает в ладоши Иоланда, а затем обращается ко мне: — А теперь… чувственно. Не так скованно. Как будто занимаешься любовью. Ты будешь заниматься любовью с Джонсом прямо на сцене, только одетой. Все хотят Джонса. Представь себе его тело, двигающееся около твоего. Маккенна Джонс двигается просто классно — Супер-Майку до него как до Луны. Ну что, готова? — Она протягивает руку и обхватывает меня за поясницу, прижимаясь своим телом к моему.
Её грудь упирается в мою. Хореограф изображает Маккенну и смотрит на меня с выражением, которое, как мне кажется, она считает свойственно ему. От одной мысли, что нужно будет появиться вот так, перед аудиторией, еле сдерживаю рвотные позывы.
— Я не могу…
— НЕ МОГУ?! Такого слова здесь не существует. Мы все здесь работаем. А сейчас вращай бёдрами. Руки на талию. Вперёд, вправо, назад, влево. Просто расслабься! — Она отходит и включает музыку. Пока остальные танцоры разминаются, я нелепо кручу задом, совершая волнообразные движения. — Хорошо! — хвалит Иоланда. — Очень хорошо! Теперь добавь руки… Разведи их в стороны… подними вверх… расслабь своё напряжённое тело.
Мы танцуем под песню группы, и музыка начинает отдаваться во мне эхом. Девочки ритмично встряхивают головами, и я, следуя их примеру, распускаю волосы, подхожу к Иоланде и провожу руками по её бокам.
Я представляю, что мы с Маккенной катаемся на коньках, ноги легко скользят, его руки на моей талии, и знаю — он поймает меня. Если упаду, это будет не неловкость, а предлог, чтобы заставить его прикоснуться ко мне и услышать его низкий, рокочущий смех. Мне нравится, как он смеётся. Мне нравится, как он ухмыляется, как поднимает меня, отряхивает мою задницу перчатками, целует в щеку на случай, если нас кто-нибудь узнает, и шепчет:
— Хватит?
И я говорю:
— Никогда!
Он, уже с другим, более глубоким смехом, закручивает меня, как волчок, а затем, прижимая к себе, помогает скользить на коньках по катку.
Неожиданно оказывается, что танцы не так уж сильно отличаются от катания на коньках. Захваченная музыкой, следую примеру девушки передо мной, ноги уверенно повторяют шаги, которые мне показывают, руки чувственно оглаживают моего воображаемого мужчину. Иоланда прерывает свои инструкции, видя, что я начинаю плавно двигаться, вся в своих мыслях, представляя, как Маккенна был на сцене с двумя женщинами. Теперь я буду той, кто танцует с ним рядом.